В переплете Книги Знаний

Кочетов Сергей

Тут Ленон вспомнил про свой паспорт и подбежал к костру. Но от его удостоверения личности остались лишь рассыпчатые пепельные воспоминания.

– Это что же получается? Я теперь совсем никто! Как я вернусь домой?! Да из-за утери паспорта заводят уголовное дело! – сокрушался юноша.

– Да не расстраивайся ты так! Все равно здесь он тебе ни к чему, а там тебе новый сделают, - успокаивал Гаузен, не понимая ценности важного документа.
– Радуйся вообще, что жив остался. Хорошо, что я вовремя вспомнил, как сабля отскочила от пола в башне у дяди

Шела. Этот клинок хорош против камня и металла, который рождается среди камней, но с деревом сладить не может. А ты тоже молодец! Смог ведь дать им отпор!

– Я хотел заступиться за паспорт, книгу и… тебя, Гаузен, - сознался юноша.

– А я знал, что ты совсем не безнадежен! Тренировка пошла тебе на пользу, - улыбнулся Гаузен, тронутый заботой друга.

– Еще пара таких тренировок, и нам уже нечего будет спасать, - грустно посетовал Ленон.
– Они вернутся?

– Теперь надо постоянно быть начеку. Но думаю, когда мы вернем книгу ордену Всемзнания, Арсин снова потеряет ко мне всякий интерес, - поделился своими мыслями Гаузен.
– Знаешь, нам, наверное, почаще нужно ночевать в помещениях и реже под открытым небом. Надо отыскать какое-нибудь селение и там отдохнуть. Не хотелось бы, чтобы нас застали врасплох еще раз.

Глава 20

Пройдя дальнейший путь без каких-либо происшествий, друзья, наконец, увидели деревню.

– Надо пополнить припасы и устроиться на ночлег, - объяснил спутнику Гаузен, прикидывая, сколько у него осталось денег.

Но в деревне совсем не были рады визиту незваных гостей. Постучавшись в первый дом, они не услышали практически ничего, кроме брани:

– Вас, наверное, послали соседи, чтобы обокрасть нас? Передайте им, чтобы отправлялись к помойной паперти!

– Но мы даже… - хотел возразить Ленон, но дверь быстро захлопнулась, а в следующем доме вообще не открыли. Подобное повторялось в каждом жилище, вне зависимости, стучался в дверь Ленон или Гаузен. А один раз обругали так, что даже бывалому завсегдатаю таверн захотелось бы после такого прочистить уши с мылом

– Черти что!
– не выдержал и изрек Ленон самое грубое ругательство из тех, что он только мог себе позволить.

– Чертить чего? – не понял Гаузен.
– Нам сейчас не до крестиков-ноликов!

– Да нет, это просто такое ругательство. И оно не от слова «чертить», а от слова «черт», - пояснил Ленон.

– Что за черт? – снова удивился Гаузен.

– Так тоже можно ругаться, - обрадовался Ленон, думая, что нашел с ним общий язык.

– Да нет, что этот «черт» вообще из себя представляет? – никак не мог разобраться Гаузен.

– Он похож на козленка, но со свиным пятачком, - попытался объяснить Ленон.

– Похоже, что его родители познакомились по недоразумению, - пришел к выводу юноша и продолжил удивляться событиям не столь отдаленным.

– Может, на них недавно разбойники напали?
– недоумевал Гаузен.

– Разве мы похожи на разбойников? – поддержал

приятеля Ленон, вспомнив, что последние встреченные им бандиты сильно походили на монахов.

Друзья продолжили обход, но и в следующих домах повторялось то же самое. Причем, в недобросовестности подозревали не столько уставших путников, сколько соседей.

– Пустишь вас, а вы шуметь будете! – заявили в одном доме.

– Наверное, вас подослали соседи, потому что у них у самих припасы кончились! Да пусть они с голоду помрут! – передали в другом.

Устав от бесполезных попыток обрести хлеб и кров, Гаузену уже захотелось перейти к более решительным действиям, но тут он кое-что припомнил.

– Ну, конечно же! – осенило Гаузена, и он стукнул себя по лбу. Хотя географию Велитии он знал неидеально, но отдельные места еще не стерлись из его памяти. – Это Сапта, деревня вечно ссорящихся соседей. Давным-давно одного проезжего колдуна здесь плохо приняли, и, обидевшись за негостеприимство, тот наложил на деревню могущественное заклятье. С тех пор местные жители не могут помириться. Впрочем, поговаривают, что заклинание давно утратило силу, а деревенские просто привыкли ссориться друг с другом. Так или иначе, порядочные люди это место обходят стороной.

Гаузен решил для верности постучаться в еще одну дверь, но его послали так забористо, что Великая Китайская Стена по сравнению с этой тирадой казалась ивовой изгородью.

– Лучше бы ты эту деревню сжег, а не книгу, Ленон! – возмутился Гаузен.

– А это мысль… - задумался о чем-то. Ленон

– Неужели тебе действительно хочется обратить всех их в пепел? – удивился Гаузен проснувшейся в его друге жестокости.

– Нет! Что ты! – запротестовал Ленон.
– Просто можно узнать в книге, как их помирить.

– Они того не стоят, дружище. Тем более что наш лозунг на сегодня: Мир спасет кто-нибудь другой, - не стал поддерживать Гаузен благое начинание, так как здешние жители, кроме антипатий, ничего у него не вызывали.

– Ведь Демиан был добрым малым! Наверняка он оставил там пару советов на подобный случай, - не сдавался Ленон, которому хотелось доказать, что книга еще не испорчена окончательно.

– Делай как хочешь! Только поторопись, а не то солнце зайдет, и тебе не удастся ничего разглядеть, – устало отмахнулся Гаузен. Он уже и не знал, чего ему хочется больше – ночевать голодным под открытым небом или вломиться силой в чужое жилище.

– Так-так, - зарылся в книгу Ленон.
– Чтобы помирить соседей… надо заколотить каждую дверь и сжечь деревню! – прочитал Ленон и в ужасе оторвал лицо от страниц.

– Да у нас теперь втроем единогласно! – развеселился Гаузен, но тут же нахмурился, потому что книга перестала давать дельные советы.
– Я бы еще понял, если бы мы только дома подожгли, а жители выбежали и помирились на почве ненависти к поджигателям. Но такое – это все-таки чересчур! Хотя если не верить трехсотлетней запылившейся растрепе, то кому тогда вообще можно довериться?!