В ожидании прошлого
Шрифт:
– Наверное, вы правы, Пэт, мое место в госпитале, – произнес он. – Но скоро – вы этого пока не знаете – фронт будет здесь, на Земле.
Девушка побледнела, еще пытаясь улыбнуться.
– Как это?
– Превратности войны. Сегодняшний союзник завтра может оказаться врагом.
Он выпил кофе и встал.
– Удачи, Пэт (как это имя напоминало другое – «Кэт»!). Надеюсь, война не отразится на вашей карьере. Пока.
Безмолвная, Патриция осталась за кухонным столом, когда Эрик покидал ее квартиру. Ни единого слова или жеста на прощанье: видимо, ее потрясло сказанное человеком, который минуту назад говорил
Эрик шел по темным улицам Пасадены, пока не встретил такси. Остановив машину, он сел и только тут понял, что не знает, куда ехать.
– Вы не знаете, где живете? – переспросил автомат.
– Вези в Тихуану, – неожиданно сказал он.
– Как прикажете, сэр, – откликнулся автомат и рванул в южном направлении.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ночь в Тихуане. Эрик бесцельно бродил вдоль неоновых вывесок магазинчиков-киосков, прислушиваясь к крикам мексиканских зазывал и наслаждаясь привычным видом потока автотранспорта, от новейших автоматических таксомоторов до древних колесных автомобилей, давно списанных в США и нашедших приют здесь, в приграничной зоне.
– Ищете девочку, мистер? – какой-то мальчишка схватил его за рукав, пытаясь остановить. – Моей сестре всего семь лет, она ни разу не была с мужчиной, мамой клянусь, вы будете первым.
– Сколько? – машинально спросил Эрик.
– Десять долларов и плата за номер в гостинице. Нельзя терять невинность на улице – после этого теряешь уважение к себе.
– Справедливо, – откликнулся Эрик, не останавливаясь. С приближением ночи уличные торговцы-робанты с тележками и корзинами с тамалем – толченой кукурузой с мясом, наперченным чили, – постепенно исчезали вместе с привычной дневной толпой зевак и пожилых американских туристов. Их сменяла другая публика. Вот мужчина, торопясь куда-то, грубо оттер его в сторону; совсем рядом протиснулась девушка в тесной, чуть не расходящейся по швам, юбке и свитере, коснувшись на миг его своим телом, словно бы на этот миг они стали одним целым. Но девушка тут же исчезла в ночи. Несколько развязных мексиканцев в меховых куртках с отворотами надвинулась на него: они как рыбы жадно разевали рты, словно задыхались в поисках чего-то, остро необходимого; тоже, наверное, под кайфом. Эрик предусмотрительно отошел.
В этом городе, где все разрешено и можно достать что угодно, чувствуешь себя как Вергилий в своем излюбленном детском королевстве – бэбиленде. Как будто находишься в центре вселенной, где любая вещь, словно игрушка в кроватке младенца, в пределах досягаемости, стоит только протянуть руку. Но билет в бэбиленд стоит дорого, плата за него – отказ от взрослого состояния, то есть, собственно говоря, от всего, что ты есть. И все же Эрик любил это место. У многих Тихуана вызывала отвращение, но только не у него. Заблуждение считать Тихуану скоплением пороков. Беспокойные, слоняющиеся по городу стаи самцов в поисках Бог знает чего, даже не догадывались, что их гонит природа и инстинкты – подсознательный зов самой протоплазмы. Это неотступное беспокойство когда-то вывело жизнь из воды на сушу, и теперь, превратившись в сухопутных млекопитающих, они продолжают слоняться по улицам в поисках незнамо чего.
Перед Эриком возникла вывеска салона татуировок. Сквозь прозрачную витрину
Эриком внезапно овладел новый приступ мазохизма. Что бы такое изобразить на себе в память об этом времени? Что бы утешило его в предстоящие годы невзгод и лишений?
Он вошел и сел в кресло.
– Вы можете нарисовать... – он задумался. Хозяин продолжал трудиться над горой мышц солдата ООН, который тупо и бессмысленно смотрел перед собой.
– Выберите в альбоме, – сказал хозяин.
Эрику передали громадный альбом, который он раскрыл наугад. Женщина с двойным бюстом – на каждой груди помещалось целое высказывание. Космический корабль, изрыгающий столбы пламени из дюз. Эрик сразу вспомнил о себе из две тысячи пятьдесят шестого года, просьбу которого так и не удовлетворил. «Пусть это будет татуировка „За ригов“», – решил он. Чтобы ни у кого не вызывала сомнений его политическая приверженность, когда его в очередной раз задержит жандармерия. И тогда уже не надо будет принимать никаких решений: его просто поставят к ближайшей стенке.
Кто-то упрекал его в жалости к себе. А существует ли вообще самосострадание? И есть ли смысл в этом слове? Не часто приходилось о нем слышать.
– Ну что, выбрал, приятель? – спросил хозяин, покончив с клиентом.
– Вы можете написать на груди: «Кэт больше нет»? Сколько это будет стоить?
– «Кэт больше нет?» А что с ней?
– Ну, напишите «Кэт умерла».
– Значит, умерла, – автоматически повторил хозяин тату-салона. – Умерла от чего?
– От болезни Корсакова.
– Как вы сказали? – татуировщик взял ручку и блокнот.
– Слушайте, где можно достать наркотики? Настоящие наркотики.
– Ну ты даешь, парень. Не туда пришел. В аптеке напротив, конечно, – здесь занимаются только росписью по мясу.
Эрик вышел из салона, снова погружаясь в водоворот уличной кутерьмы. В витрине на противоположной стороне улицы торчали протезы и костыли. Эрик открыл дверь и подошел к прилавку.
– Чем могу помочь? – обратился к нему седовласый аптекарь респектабельной наружности.
– JJ-180, – Эрик положил на прилавок пятидесятидолларовую бумажку.
– Сто долларов США, – сказал аптекарь, посмотрев на деньги.
Эрик добавил пару десяток и две пятерки.
Аптекарь вышел и вернулся со стеклянным пузырьком, в котором болтались несколько капсул. Взяв деньги, он мелодично звякнул старинной кассой, выбил чек и положил деньги в лоток.
– Благодарю вас.
Никаких эмоций, ни удивления, ни испуга, – обычная покупка.
Эрик вышел из аптеки и бродил по улицам, пока не вышел к отелю «Цезарь», не отдавая себе отчета, как у него это получилось: случайно или ноги сами занесли его сюда.
За стойкой стоял тот же самый портье.
– Помните рига, с которым я приходил сюда?
Портье отвечал безмолвным взором.
– Правда, что его порвали на части сволочи под командой Корнинга, который заправляет в местном секторе?
Портье молчал.
– Дайте мне ключ от его номера!
– Деньги вперед, – ответил портье, бездушный, как автомат.
Заплатив, Эрик поднялся на лифте на нужный этаж. Пройдя по коридору, нашел комнату, открыл дверь ключом и на ощупь стал искать на стенке выключатель.