В ожидании прошлого
Шрифт:
– Кто там?
По крошечному изображению трудно было определить, насколько миловидна подошедшая особа, но бархатный голос подкупал. Несмотря на естественное беспокойство одинокой девушки перед неожиданным и незнакомым визитером, в голосе чувствовалась теплота.
– Я от Джино Молинари. Он просил меня заглянуть к вам.
Что он нес, Джино ничего не просил. Опять трусость, опять ложь!
– Вы уверены, что не ошиблись? Ведь мы встречались с Джино лишь раз, и то по случаю.
– Вы разрешите зайти на минутку, мисс Гарибальди? –
– Это моя старая фамилия, теперь я Гарри. Патриция Гарри, мой сценический псевдоним.
Замок зажужжал. Эрик толкнул дверь, вошел, вызвал лифт до пятнадцатого этажа. Уже собираясь позвонить, вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Патриция Гарри в пестром переднике с двумя уложенными на голове косами встретила его улыбкой. У нее были изящные черты лица, особенно выделялись южные, идеальной формы темные итальянские губы. Лицо ее поражало гармонией, его можно было назвать образцовым. Понятно, почему она попала на телевидение: такие лица производят впечатление на любого зрителя, даже когда появляются в набивших оскомину рекламных роликах. Она была не просто мила или симпатична – она была потрясающе, уникально красива.
– Привет, – весело и непринужденно сказала она. – А вы кто?
– Меня зовут Эрик Арома (какая дурацкая роль – собственного свата!). Я работаю в медицинском штате Генерального Секретаря.
«Точнее, работал, – подумал он. – До сего дня».
– Может, угостите кофе, поговорим? – Слова давались с трудом. – Понимаете, этот разговор крайне важен для меня.
– Какой странный визит, – заметила Патриция. – Впрочем, почему нет? – она развернулась – ее длинная мексиканская юбка прочертила в воздухе цветной цыганский след – и проследовала на кухню.
– Вообще-то я уже поставила чайник. И зачем же мистер Молинари прислал вас?
Неужели она не понимает, что ее внешность сама по себе причина любого визита?
– Видите ли, я проживаю в Калифорнии, в Сан-Диего. Я хирург, мисс Пэт. Ничего, если я буду называть вас так? – Эрик сел за кухонный столик, поставив локти на твердую шероховатую поверхность из красного дерева. – Хирург-трансплантолог.
– Хирург? – переспросила Патриция Гарри, доставая чашки. – Но если вы хирург, то почему не на войне? Сейчас все хирурги работают на военных спутниках или при фронтовых госпиталях, насколько мне известно.
Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе со всеми пятнадцатью этажами, которые отделяли его от нее.
– Не знаю, – пробормотал Эрик.
– Ведь идет война, и вызнаете об этом, тем более если вы из администрации президента, – не оборачиваясь она добавила: – Моего парня покалечило вместе с остальными, риги подстрелили их крейсер. Он сейчас лежит в госпитале.
– Мне нечего вам ответить, – удрученно признал Эрик. – Вы указали на основную ошибку моей жизни: она никогда не имела смысла, который ей следовало иметь.
– И кого же в этом винить? Себя или всех остальных?
Девушка
– Наверное, так оно и есть, – сказал Эрик, чувствуя, каким ничтожеством выглядит перед ней. Она в два раза моложе его – и лучше смыслит в жизни, сама устроит свою судьбу, не нуждаясь в посторонней помощи.
– Мне уйти? – ляпнул он ни с того ни с сего. – Вы скажите, не стесняйтесь.
– Вы только что пришли – и сразу назад? Наверное, мистер Молинари не прислал бы вас, не будь какого-то важного дела, – усаживаясь напротив, патриция воззрилась на него, и взгляд ее был критическим и оценивающим.
Не зная, что сказать, как часто бывает с робкими молодыми людьми на первом свидании, Эрик снова ляпнул:
– А вы любите... смотреть телевизор?
Она пожала плечами:
– Смотря что.
– Видели последнее выступление Мола? Как он вам?
Снова она пожала плечами.
– Не люблю выступления политиков: напыщенные речи, горящие глаза.. Скучно все это и... неискренне.
В этот момент зазвонил видеофон.
– Извините, – девушка выпорхнула из-за стола и вскоре появилась вновь.
– Это вас.
– Кто? – сердце сдавило тревожное предчувствие.
– Из Белого Дома.
Эрик подошел к видеофону. Экран был пуст, но через некоторое время появился Джино Молинари.
– Доктор, мы добрались до вашего рига. Он мертв. Эти сволочи растерзали его на части, псы бешеные. Должно быть, они видели вас. Зря не отвезли его прямиком в ТИФФ, отель – дело ненадежное, – Молинари поморщился, словно находясь еще под впечатлением от увиденного.
Вместо ответа Эрик схватился за голову.
– Слушайте, доктор, – отрывисто продолжал Молинари. – Не вините себя. Эти ребята из контрразведки – профессионалы, такое могло случиться с каждым.
Нагнувшись ближе, так что его черты заняли весь экран, Молинари доверительно произнес.
– У нас есть другие возможности. Сейчас мы как раз решаем, которой воспользоваться.
– Ничего, что мы говорим об этом по видеофону?
Молинари мотнул головой:
– Френик со своими шавками отбыли. Они уносили ноги, чувствуя, что пахнет жареным. Увидев меня, они все поняли. Теперь необходимо действовать быстро, мы должны вступить в контакт с ригами ближайшие часы, пока Френик в дороге, – Секретарь взглянул на часы. – Все, пора. Да, вы остаетесь на прежней должности.
Экран погас и тут же вспыхнул вновь.
– И еще, доктор, запомните: вы сделали главное – заставили их выполнить мое завещание. Они перекладывали эти десять страниц, рылись и копошились, пока не приехали вы. И если бы не вы, меня бы тоже сейчас не было. Запомните это раз и навсегда, – он усмехнулся и изображение погасло, на сей раз окончательно.
Однако провал есть провал. Эрик вернулся на кухню и занял позицию перед нетронутой чашкой.
«Что теперь? Что дальше?» – одна-единственная мысль сверлила мозг.