В отрыве
Шрифт:
Из случайных квестов тоже ничего брать не стал, в надежде, что рано или поздно там появиться хоть что-то из того, что я могу выполнить.
Наши худшие опасения подтвердились. УАЗик впечатался в ворота и расплющил себе всю «морду». Водитель пробил шлемом лобовое стекло и повис на ремне. Правда, тут же сам начал выбираться из машины.
Не теряя времени, подрывник Лёха привёл в действие план Б. Я не знал, чего и сколько он заложил под стену, но взрыв впечатлил. Он был настолько мощный, что меня оглушило, а трёхметровый фрагмент стены разлетелся на кусочки, будто
В образовавшийся проём немедля забежала первая двадцатка бойцов. Один из них сразу же выскочил назад и громко закричал:
— Их тут много, но без стрел!
Пулемётчики, к тому времени уже вплотную подошедшие в стене, тут же побежали на Точку. Я стоял снаружи и сначала не видел происходящего за забором, но по сразу же раздавшимся пулемётным очередям понял, бойня началась. За стеной убивали и погибали. И мне надо было бежать туда. К своему огромному удивлению я не испытал страха. Но и ярости тоже пока не было. Только понимание того, что я должен быть там и потребность как можно быстрее сделать то, что должен.
Я быстро вызвал интерфейс и попросил Систему включить опцию неубиваемости на сутки. Активировать её не меньший период смысла не было. Перерыв на откат, судя по всему, мне не светил, поэтому надо было просто попытаться сделать всё возможное для освобождения Свободного Города за двадцать четыре часа.
— Понеслась! — я поднял палицу и ринулся в проём, образовавшийся на месте ворот.
— Вперёд! — громогласно взревел Генрих, поднял свой меч и побежал за мной.
— Режь красных! — раздались крики блатных.
— Ура! — закричали бывшие военные.
И вся эта толпа вслед за мной побежала на Точку Ч, в надежде спасти своих друзей, намереваясь навести там порядок и мечтая превратить её в Свободный Город.
Забежав на территорию Точки, я первым делом постарался оценить размер войска противника. Навскидку их было человек двести пятьдесят. Против наших ста пятидесяти со штабом. То есть примерно в полтора раза больше. И хоть наши пулемётчики стремительно сокращали эту разницу, обольщаться не стоило. Неизвестно сколько красных, готовых вступить в бой, могло находиться в резерве.
Ребята строчили из ПКМ, практически не переставая, делая лишь небольшие паузы, чтобы сменить ленты. Противник всё-таки смог сбить одного из них на землю, метнув нож или дротик, и, похоже, сильно ранил. Но оставшиеся четверо справлялись со своей задачей неплохо.
Наши парни не сильно лезли в бой, боясь попасть под дружественный огонь. Я тоже не хотел получить пулю, поэтому пока просто смотрел и ждал момента, поигрывая палицей.
И в ту самую секунду, когда мне показалось, что вот-вот противник начнёт отступать, Система напомнила, кто в этой Игре устанавливает правила.
Все наши ребята рухнули на землю почти одновременно. Кто-то схватился за сердце, кто-то за голову, иные, задыхаясь, держались за горло. У каждого было своё слабое место, и искин по нему ударил. Меня это не удивило. Сказать честно, я больше поразился, что Система так долго медлила. Возможно, пыталась вычислить ребят в масках,
— Прекратите стрелять! — я побежал к пулемётчикам и попытался их остановить.
Сделать это было не так просто. Во-первых, парни находились в состоянии аффекта, а во-вторых, они понимали, что останавливаться опасно для жизни, так как к тому времени ещё одного уже сразили метко брошенным ножом.
— Да прекратите же вы стрелять! — я попытался отобрать у одного из пулемётчиков автомат, но он оттолкнул меня.
По шеврону на форме я опознал Родиона и побежал к нему.
— Не стреляй! Посмотри вокруг! Система убивает ребят в отместку! Некому будет твоих детей спасать!
Опытный военный быстро оценил ситуацию и прекратил стрелять.
— Скажи им! Пусть перестанут! И уходите!
— Прекратить огонь! Уходим! — скомандовал Родион, и двое оставшихся пулемётчиков тут же выполнили приказ командира.
Но едва разрешилась одна проблема, как возникла другая. Воспользовавшись прекращением огня, красные подбежали к моим товарищам, валяющимся на земле, и стали их буквально вырезать. Мало кто из наших мог оказать хоть какое-то сопротивление. Ситуация стала хуже некуда. Я выхватил у Родиона пулемёт и выпустил длинную очередь вверх. Красные ненадолго оставили ребят и посмотрели на меня.
— Не трогайте раненых! Я пока стреляю в небо! Но могу и в вас! Я читер! Мне насрать!
Видимо, противника впечатлило, что я не просто не валялся на земле, а ещё и мог стрелять с незамотанной головой.
— Просто дайте нам уйти! А ещё лучше уходите с нами! Ваш Медведь — псих! Зачем вы отдаёте за него жизни? Помните меня? Я четыре дня назад ушёл с Точки! А сейчас вернулся! Я не сошёл с ума! И вы не сойдёте, если я приму вас в свой клан! Просто бросайте оружие и уходите с нами за забор! Или, хрен с ним, с оружием уходите, если боитесь. Не убивайте только никого!
Пока я обращался к красным, те наши ребята, кто хоть как-то мог двигаться утаскивали потерявших сознание и тяжело раненных товарищей к воротам. Трое оставшихся в живых пулемётчиков активно им помогали.
— Братья! Я не шучу! — продолжал я агитацию. — Мы не хотим воевать! Мы на Точку-то рвёмся, только чтобы наших близких спасти! Мы теперь можем жить где хотим! У моего клана есть иммунитет! Уходите с нами!
Несколько бойцов противника вняли моим словам и, бросив оружие, принялись помогать уносить раненых. Но обрадоваться этому я не успел. Один из красных, видимо, главарь одного из кланов выхватил меч и бросился на меня.