В отрыве
Шрифт:
Массажистка-медсестра Маша скромно мне улыбнулась, и я ответил ей тем же. После чего обнял старшего товарища и подошёл к своей девушке. Её вид меня немного успокоил. Катя была бледная, но дышала ровно и глубоко, словно спала. Я наклонился и поцеловал её в щёку.
— Как думаешь? — обратился я к Соломонычу. — Трудно будет её в себя привести?
— Никто не знает, — коммерс развёл руками. — Сон это или кома? Для сна долго слишком. Но с другой стороны, она под коксом. И доктор сказал, что для глубокой комы слишком хорошо она выглядит и чувствует
— А выводить её как из этого состояния, доктор сказал?
— Тут нет гарантированного способа, — неожиданно подключилась к разговору Маша. — Но очень помогает, когда близкие люди разговаривают с теми, кто в коме. Попробуй поговорить с ней, погладить. Она всё чувствует и, возможно, даже слышит.
Я взял Катину руку и осторожно погладил её. Рука показалась мне холодной, но я подумал, что это нормально для её состояния.
— Так, Машуня, пойдём прогуляемся! — Соломоныч открыл дверь и жестом пригласил девушку покинуть микроавтобус.
Дождался, пока она это сделает, вышел следом и снаружи захлопнул дверь. Мы с Катей остались вдвоём. Я вызвал таймер. До окончания отката оставалось семь минут.
— Ты у меня сильная. Действительно, самурай, не иначе, — я поцеловал Катину ладонь. — Целые сутки почти продержалась. Чуть-чуть осталось. Сейчас ты очнёшься, и я приму тебя в клан. И всё будет хорошо. Мы снова будем вместе. По-быстрому сейчас кое-каких упырей на Точке разгоним, и всё. Дальше будем жить тихо и мирно. Никого убивать не будем, ни с кем не будем драться. Но если хочешь, то будем. Ты только давай просыпайся. Хватит уже спать.
Я погладил Катю по руке, затем по щеке и по волосам. В какой-то момент мне показалось, что её правое веко дёрнулось и дыхание участилось.
— Давай, родная моя, просыпайся, пора уже. Я приму тебя в клан, все боли пройдут, и мы будем жить долго и счастливо. Будем есть кролика и пить вино. Ты же любишь кролика. А я люблю вино. Мы просто созданы друг для друга. Пожалуйста, просыпайся!
— Макс! — дикий крик Коляна раздался одновременно со звуком распахивающейся двери.
Кровь вскипела во мне от злости, я повернулся к выходу с одним лишь желанием: растерзать друга за его бестактность и глупость.
— Колян, ты дебил! — со злостью прошипел я, но боковым зрением увидел, как Катя резко открыла глаза и поправился. — Но, похоже, первый раз от этого есть польза!
Я тут же забыл про товарища и снова взял свою девушку за руку.
— Катя! Катюша! Ты слышишь меня, родная?
Катя немного безумным взглядом посмотрела, будто сквозь меня, и негромко произнесла:
— Сорок два… тридцать шесть…
После чего она снова отключилась.
— Макс, а чего сорок два и тридцать шесть? — совершенно спокойно спросил Колян.
Это уже был перебор, и я не выдержал.
— Да откуда я знаю? Ты не видишь, в каком она состоянии? Какого хера ты сюда вломился?
— Да я это…
— Да засунь ты себе в жопу этот огнемёт! Ты, вообще, догоняешь, что происходит? — меня просто трясло от злости.
— Ну ладно, потом покажу, — нисколько не смутившись и не расстроившись, Колян захлопнул дверь.
Меня ещё некоторое время трясло, затем я опять взял Катю за руку.
— Ты прости его, родная, он идиот, — я всё ещё продолжал злиться на Коляна хотя понимал, возможно, его громкий крик и был причиной того, что Катя на короткое время почти пришла в себя. — Вот ты сейчас проснёшься, и мы ему это вместе скажем. Ты только, пожалуйста, просыпайся!
Глава 24
Я потерял контроль над временем, разговаривал с Катей, гладил её по рукам и голове, иногда молча смотрел на неё. Как потом выяснилось, я просидел возле своей девушки два с половиной часа.
Всё это время Колян стоял снаружи и не давал никому войти в микроавтобус.
И вот, наконец, Катя опять открыла глаза. В этот раз её взгляд был более осмысленным. Она посмотрела на меня, еле заметно улыбнулась, оглядела салон микроавтобуса и спросила:
— Где мы, Макс?
— В безопасности! — я не хотел загружать её сразу же подробностями. — Как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит?
— Сильно, но терпеть можно. И ещё немного морозит.
— Это, наверное, от кокаина.
— Макс, от какого ещё кокаина? — Катя нахмурилась и попыталась подняться. — И слабость какая-то. Где мы вообще?
— Лежи! — я осторожно взял Катю за плечи и уложил обратно на кушетку. — Ты помнишь нашу дуэль?
— Ну…
— «Ну» или помнишь?
— Смутно. Скажи, ты клан создал?
— Создал. Только тебя в него принять не получилось!
— Почему?
— Кулдаун, Катя! У тебя откат двадцать четыре часа до нейтрального состояния со мной! Я же не могу врага в клан принимать! Ты сутки была в отключке! И мы тебе всё это время давали кокаин, чтобы ты не умерла! И сейчас у тебя обычная кокаиновая ломка!
— Почти ничего не помню… — Катя на некоторое время погрузилась в воспоминания, а затем удивлённо спросила. — Но почему кокаин?
— Потому что Соломоныч благодаря ему выжил! Да и ты вот сутки продержалась.
— Он жив? — Катя впервые после прихода в сознание улыбнулась. — Расскажи мне, что происходит?
— Жив Соломоныч. А мы находимся у входа на Точку. Сейчас будем её штурмом брать. Это если кратко. В общем, давай я быстро тебя приму в клан, а остальное потом объясню. Времени у нас совсем мало.
Я быстро отправил Системе запрос на включение в клан нового члена и тут же получил ответ. Но не успел ничего прочитать, как меня насторожил красный цвет надписи.
ВНИМАНИЕ! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРИНЯТЬ В КЛАН «СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ» НОВОГО ЧЛЕНА! КЛАН «СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ» НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОЛНОЦЕННЫМ. ВАМ НЕОБХОДИМО ЗАКОНЧИТЬ ФОРМИРОВАНИЕ КЛАНА. ДЛЯ ЭТОГО СЛЕДУЕТ СОЗДАТЬ ШТАБ КЛАНА «СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ»