В оковах льда

Монинг Карен Мари

— Будь я проклят.

— Ага, и я о том же.

— И ты не замечала этого раньше.

Я сердито смотрю на него.

— Ты тоже не замечал. Я пыталась перепроверить эти места, но ты заставил меня сидеть в твоем кабинете, а сам возился с бумажками. А потом я наткнулась на свежее место и сама чуть не взорвалась. — Я встаю и шагаю прочь — оценить масштаб разрушений с расстояния. Вытаскиваю новый смартфон, который нашла себе взамен разбитого, и делаю несколько фотографий.

— Ну, — раздраженно говорю я. — Теперь куда?

Мы

направляемся к церкви, в которой я чуть не умерла, и я понимаю, что Риодан все это время без передышки заставлял меня отвечать на интересующие его вопросы, а до своих вопросов я так и не добралась.

— Итак, что случилось со мной, когда я в ту ночь замерзла? Когда я пришла в себя, рядом были Танцор, ты и Кристиан. Как Танцор оказался там? Кто меня спас?

— Я вынес тебя из церкви, иначе ты умерла бы там на полу.

— Ты привел меня в эту церковь, не предупредив, что случится, если я до чего-то дотронусь. Вот почемуя чуть не умерла, чувак. Так кто меня спас?

— Мне пришлось выносить тебя медленно, иначе ты умерла бы от повторного понижения температуры при резком согревании.

— Ага, это Танцор тебе рассказал о таком эффекте? Потому что он в таких штуках разбирается.

— Почему ты смеялась перед тем, как потерять сознание.

— Смерть — это приключение. Я классно жила. А при трупном окоченении лицо застывает. Ну так кто сумел меня потом разморозить?

— Смерть — это поражение.

— По крайней мере вызов, — соглашаюсь я. — Как думаешь, мой меч уже оттаял? Может, нужно сходить, проверить.

— Ты слишком молода для того, чтобы смеяться, умирая. И — нет. Я не думаю, что твой меч оттаял. Сосредоточься.

— Ни для чего я не слишком молода.

— В некоторых обществах это было бы так. В разных местах. В разное время. Ты считалась бы достаточно взрослой, чтобы стать женой и матерью.

— Жуть какая. Значит, Танцор меня спас.

— Я этого не говорил.

— Поэтому я и поняла. Может, стоит взять кучу фенов и растопить лед вокруг моего меча?

— Тебе нужно избавиться от него. Он обуза. И забудь ты об этом хреновом мече. Я о нем позабочусь.

Я разворачиваюсь к нему и упираю руки в бока.

— Он преимущество! Он мой лучший друг! Ты ничего не знаешь о Танцоре!

— Ключевое слово «ничего». Описывает его полностью. Он ничто. Он просто человек.

— Фиг тебе. Танцор крут!

— Он носит очки. Наверняка они отлично помогают ему драться. Хотя нет, подожди, он не дерется. И никогда не будет. Слишком хрупкий. Один укол острым предметом, и его кишки растянутся по всей улице. Сайонара [39] , Танцор.

39

В переводе с японского — «прощай».

— Никуда его кишки не денутся. Он суперумный и… и… Он супер, суперумный!

— С

дурацким именем. Танцор.

— И он может собрать что угодно. Он сделал мои Тенегранаты, он сделал мне сеть лампочек, которые заряжаются от движения, а это в разы круче МакОреола! К тому же у Бэтмена не было ничего, кроме классного костюма, лучших игрушек и умных мозгов, а все знают, что он самый крутой супергерой из всех! К тому же я тоже просто человек.

Внезапно Риодан оказывается в дюйме от меня, а его рука за подбородок поднимает мое лицо вверх.

— Ты никогда не будешь «просто». Цунами никогда не стать «просто» волной.

— Отпусти.

— Этим ты мне и нравишься. Волны банальны. Цунами меняют жизнь Земли. При хорошем раскладе — даже цивилизаций.

Я моргаю.

— Однажды ты станешь потрясающей женщиной, Дэни.

Никогда не знала, что моя челюсть может отвиснуть аж до тротуара. Рук не хватит, чтобы ее подобрать. Ага, мух ловлю, и вообще в мой рот сейчас можно на грузовике въехать. Риодан что, сказал мне, типа, комплимент? Ад уже замерз? Птицы полетели хвостами вперед? Мне от этого так неуютно, что хочется содрать с себя кожу от нервной чесотки. Три четверти луны за его головой, лицо теряется в тени.

— Чувак, это я знаю. И все это знают. Я же Мега. Типа, сокращение для «Альфа и Омега». — Я стряхиваю его руку и проскакиваю мимо.

Он смеется.

— Кое с кем ты можешь и подраться за этот титул.

— Давай двигаться, — сержусь я. Я так отвлеклась от работы, что это бесит. — Сегодня ночью я с тобой на ограниченное время. Мне нужно издать новый «Дейли». Люди должны узнать про Ледяного Монстра.

Я оцениваю обстановку и стоп-кадрирую.

— Однажды этот парнишка погибнет из-за тебя, Дэни, — говорит Риодан за моей спиной.

— Чувак, да чтоб ты сгнил в чистилище. Бэтмен никогда не умрет. Танцор тоже.

Когда мы добираемся до церкви, я закатываю глаза.

Пять Светлых стоят перед разрушенным собором, посреди осколков, разорванных сборников песнопений, листки которых разлетелись повсюду, обломков органа и разнообразного мусора.

— Как думаешь, мой меч уже оттаял? — спрашиваю я, сжимая кулак на пустом месте, где должна быть рукоять. Я вижу Фей, которые умеют телепортироваться, и думать могу только об одном: у меня нет меча. Будто эта мысль не возникает у меня каждую секунду.

— Детка, ты идешь на рекорд.

— Нет, ну он же мог.

Светлые разговаривают и, хотя знают, что мы здесь, полностью нас игнорируют. Я тоже их игнорирую. Они невероятно прекрасны, но я стараюсь не смотреть на их лица. Не повторять той ошибки, которую допустила с В’лейном. Не поддаваться этой их красоте: она затягивает. Не думать, что они чем-то отличаются от Невидимых. Только потому, что они золотые, и бархатные, и с разноцветными глазами, и обалденно привлекательные. Кристиан тоже обалденный и привлекательный. И складирует мертвых женщин за кроватью.