В оковах льда
Шрифт:
— Нет! — реву я, срываясь к краю крыши. Вот что плохо в состоянии полукровки. Горец во мне хочет бежать на лестницу. Принц Невидимых хочет воспользоваться крыльями.
Жаль, что у меня их пока нет.
Сердце принимает решение без меня и стремится к ней самым быстрым из возможных способов.
Я прыгаю.
И ругаюсь, пролетая четыре этажа и готовясь к удару. Что бы она ни думала, телепортироваться я пока не умею, и у меня нет возможности сократить полет. Ну какой идиот ломает себе все кости в тот самый момент, когда он больше всего нужен девушке? До сих пор я радовался,
Я дергаюсь в воздухе, пытаясь приземлиться на ноги.
И удивляюсь, когда получается. Каждый день я узнаю о себе что-то новое, в основном отвратительное, но этой перемене я радуюсь. Мой центр тяжести сместился. Я идеально переворачиваюсь и перегруппировываюсь. Кости, похоже, приобрели невероятную, резиновую упругость. Колени слегка сгибаются, нечеловеческим способом гася силу столкновения. Я приземляюсь грациозно, как кошка. Я смотрю вниз, на свои ноги, которые не повреждены и отлично функционируют, и единственное, о чем я могу думать, это — мать же вашу, я только что упал с четвертого…
— ВЫНОСИ ее оттуда! БЫСТРО, идиот проклятый!
Моя голова дергается вверх.
Какой-то подросток в очках стоит у церкви, заглядывает внутрь и кричит на Риодана. Понятия не имею, кто он такой и откуда взялся. Но он только что сказал моислова, хотя я бы пропустил слово «проклятый» и добавил куда больше мата.
Паренек сжимает руки в кулаки и почти распластывается у дверного проема. Лицо и волосы покрыты инеем, его колотит крупная дрожь.
Я прохожу мимо, плечом сдвигая его в сторону.
— Ты ей не нужен. Бесполезный человек. Сгинь.
Он рычит на меня.
Я смеюсь. Смотреть мне в лицо и рычать может не всякий.
— Хвалю, малыш. А теперь свали отсюда куда-нибудь и умри там, пока я не решил оторвать твои железные яйца и засунуть их тебе в глотку. — Я захожу в церковь, чтобы спасти Дэни и убить Риодана за то, что принес этот драгоценный цветок в арктическую зону.
Холод врезается в меня, как кирпичная стена, и останавливает. Кожу тут же покрывает толстая корка льда. Я напрягаю мускулы, лед трескается и осыпается осколками на пол. Я делаю еще один шаг и снова замерзаю, на этот раз на середине движения.
Я провел маленькую вечность в тюрьме Невидимых и никогда не сталкивался с такой проблемой, а там было нечеловечески холодно. Я наполовину принц Невидимых. И я не думал, что где-то может оказаться слишком холодно для меня.Как так вышло, что этот урод Риодан может с этим справиться, а я не могу?
Я снова шагаю и снова леденею, ломаю лед и отступаю на шаг. Превратившись в ледяную статую, я буду для нее бесполезным. Я не понимаю, как это происходит. Холод Королевства Невидимых выморозил мне душу и заставил меня ненавидеть жизнь. Но этот — хуже. Ни за что бы не поверил, что бывает хуже. Что-то знакомое чудится мне в этом месте, в этой сцене, этом холоде. Дежавю. Я ненавижу этот холод. Мне плохо от него до самых костей. Пусто, выпотрошенно… испорченно.
Дэни!
Она лежит на полу, и мое дыхание перехватывает уже не от холода. Ее джинсы стянуты до колен. На ней черный лифчик и черные трусики с черепами и скрещенными костями. Она колотит руками и ногами и бессвязно кричит.
А я не могу подойти к ней. Моя девочка полуголая, она умирает, а я не могу до нее дойти!
Я шагаю вперед.
И замерзаю полностью.
Ломаю лед и отступаю.
Твою мать!
Она силится пинками сбросить джинсы, а он борется с ней, пытаясь натянуть их обратно. Ему нужно уносить ее отсюда. Зачем он тратит время на возню с одеждой?
— Принеси ее мне! — требую я.
— Не стоп-кадрируй с ней! — вопит пацан из двери. Легкие у него что надо. — Если ты ускоришься, ты ее убьешь!
— Тебе откуда на хер знать, — говорит Риодан.
— Достаточно знать о гипотермии! И я уверен, что ни один из вас не может ее отогреть. Если хотите, чтоб она выжила, несите ее ко мне! Прекрати натягивать на нее одежду. Это не поможет!
— Пошел ты, парень, — говорит Риодан, но прекращает ее одевать, вместо этого подхватывая на руки. Ее джинсы падают на пол. Она почти раздета, у него в руках. Красная пелена ярости мешает мне видеть.
Риодан шагает с ней, очень медленно и легко.
Она уже не шевелится.
И не издает ни звука. Она обмякла. Ноги и руки ее с каждым шагом дергаются, словно тряпичные. Если он убил ее, я его выпотрошу и сожру по кусочку. Медленно, с соусом для бифштексов.
Все силы уходят на то, чтобы не напасть на него, когда он проходит мимо. Великолепные, восхитительные сцены смерти и разрушения, поля битв и камеры пыток заполняют мое сознание, соблазняя, возбуждая, подбивая меня крушить, ломать и уничтожать все на своем пути, наплевав на последствия, потому что для того, во что я превращаюсь, последствий не существует.
Когда он проходит мимо меня, с моих кулаков капает кровь. Но я не буду за нее драться. Если я начну за нее драться, я могу ее убить. Что сделает меня тварью похуже Невидимого принца.
— Ты! — пацан тычет в мою сторону пальцем. — Мне нужны спальные мешки, алюминиевое одеяло и согревающие компрессы. Магазин на перекрестке Девятой и Центральной. Принеси сахар, желе и воду, если найдешь. Не трать время, если не найдешь сразу. То же касается генератора. Быстро!
— Я не подчиняюсь людям!
Но ради нее я достану и чертову луну с неба.
Когда я возвращаюсь с одеялами и компрессами, она лежит на тротуаре, по другую сторону улицы от церкви.
Парень в очках разделся до трусов. Второй ублюдок, как выясняется, белья не носит.
Меня душит ярость. Я борюсь с ней. Человеческая часть моего мозга отлично знает, почему они разделись. Чтобы согреть ее своими телами. Ей нужно все тепло, которое они могут дать. Она свернулась в позе зародыша, укутанная их штанами, рубашками и куртками. Новая часть моего мозга ничего не воспринимает, кроме двух членов в непосредственной близости от той, что принадлежит мне.