В огне
Шрифт:
Неожиданно самолеты один за другим повернули к горам. Выйдя из опасной зоны, они построились и, выпустив длинные хвосты белого дыма, скрылись.
На позициях снова стало тихо.
Суан вздрогнул — позади холма неожиданно прогремел мощный взрыв. Он едва успел повернуть голову. Оглушительный свист резанул уши. Огромная реактивная машина, выкрашенная в цвет плесени, словно чудовищная птица, пронеслась над его головой, едва не задев верхушки деревьев. Он не успел даже разглядеть самолет, как тот исчез за стеною бамбука.
— Здорово
Все зашумели.
От моста, с позиций «единицы», тоже донеслись громкие крики.
У бамбуковых изгородей, возле кустов на межах, люди кричали и махали руками.
Фаунгу пришлось повысить голос, чтобы восстановить тишину на КП. Мау передал по телефону приказ:
— Всем ротам: усилить наблюдение! Возможна высотная бомбардировка из-за облаков.
Но на этот раз противник не возвращался. Оба разведчика тоже ушли.
— Объявить готовность номер два! Расчетам можно уйти в укрытия…
Бой кончился. Все заняло примерно десять минут.
Клубы черного дыма поднимались за рощей фыонгов, на раскидистых ветвях которых недавно распустились красные цветы. Ветер медленно относил дым к мосту. Офицеры молча глядели туда, где, судя по всему, начался пожар.
— Это, наверно, в деревне около реки, — медленно сказал Мау. — Мост цел.
Дым поднимался все выше… Уже можно было различить острые языки пламени, лизавшие кроны соанов. Ветер доносил неясный шум и голоса людей.
Суан подошел к телефону.
— Вызовите Шона! Срочно!.. Телефонист взглянул на Суана и поднял трубку:
— Алло, «единица»?.. Позовите товарища Шона, комиссар на проводе!.. Эй, вы! Кто там свистит на свирели прямо в телефон? Вам здесь не консерватория!.. Алло, алло!.. Дайте начальника связи!.. Разрешите доложить, какой-то болван дует на свирели с утра до ночи. Все уши продудел!.. Слушаюсь!.. Алло!.. Товарищ Шон?.. Говорите с комиссаром…
Суан присел на бруствер и взял трубку.
— Шон, это ты? Говорит Суан. Ну как, у вас все в порядке? Ребята все целы?
— О, комиссар, давно ли к нам пожаловал? — весело зазвучал голос командира «единицы» на другом конце провода. — Докладываю: у нас полный порядок. Одного только поцарапало осколком ракеты да у первого орудия пробило шину на колесе. Ребята ее сейчас заменяют.
— Что там горит?
— Это от нас метров за четыреста. Нельзя ли помочь населению тушить пожар?
— Кто-нибудь борется там с огнем?
— Ополченцы…
— Среди населения есть жертвы?
— Точно не знаю. Мы видели только, как пронесли несколько носилок.
— Оставайтесь на местах. Ополченцы потушат пожар без вас. Самолеты могут вернуться в любую минуту… «Единица» хорошо стреляла, без задержки. Ребята твои — молодцы. Мы отсюда видели, как вы попали в фюзеляж Ф-105. Передай всем благодарность от имени командования батальона… Смотрите только не зазнавайтесь!.. Исправляйте колесо… Не ослабляйте наблюдения… Вчера они подтянули к берегу
— Ясно!
— Если прилетят, бейте без промаха! Отомстите за убитых и раненых крестьян, за сожженные дома!
— Ясно!..
— У вас окопы сильно пострадали от дождя?
— Сегодня с утра мы все привели в порядок; сейчас насыпаем брустверы.
— Надо внушить ребятам, пусть не жалеют сил. Лучше укрытия — меньше потерь, меньше крови.
— Ясно.
— Как товарищ Тхань? Не забыл, что ему надо сюда на собрание?
— Он уже пошел к вам.
— Ну, хорошо. А ты-то, Шон, как? Здоров?
— Докладываю: здоров как бык…
Суан положил трубку. Подул ветер, и с неба стали падать черные хлопья сажи.
Комиссар вернулся в жилую землянку на КП. Неглубокая, крытая бамбуком и листьями, она ничем не отличалась от укрытий орудийных расчетов. У входа деревянная дверь, взятая на время в каком-нибудь крестьянском доме; стены, возвышающиеся над землей, связаны из плетеных щитов. В самой землянке только и было добра что два рюкзака — Мау и Фаунга, несколько иллюстрированных журналов, фонарь и транзисторный приемник.
— «Единица» сегодня дала жару, — весело сказал Хоа. — Я сам видел, как у самолета из брюха хлестало пламя. Далеко он не уйдет. В лучшем случае дотянет до моря и отправится пускать пузыри. Умывайтесь и садитесь завтракать. Я уже поел.
Холодная вода приятно освежала, усталость как рукой сняло. Суан снова почувствовал себя бодрым и полным сил. Вернувшись в землянку, он с аппетитом взялся за еду, хотя рис уже остыл, а свинина была слишком жирной.
Рядом, на КП, начальник штаба Зиак кричал в телефон:
— Алло, «шестерка»! Какой у вас расход снарядов?.. Сколько?.. Как, тридцать два? Почему так много?.. Ах, мало еще?.. Вы что их, с рисом едите?!
Прислушиваясь к негодующему голосу Зиака Суан усмехнулся. Начштаба, человек добрейшей души, становился неумолимым и выходил из себя, едва дело касалось расхода снарядов. Вспомнив, как сегодня перед боем Зиак поднял крик из-за буйвола, который залез в арахис, Суан улыбнулся еще шире…
А вокруг землянки громко пели и щебетали птицы. Издалека доносилось воркованье голубей и собачий лай. Женщина окликала кого-то в деревне на берегу реки. Перед глазами Суана бежал большак, вымытый ночным дождем, и простирались вдаль поля арахиса и бататов. У реки темнели ряды дынных деревьев и густые кроны нянов. [13] Фыонги поднимали к небу ветви с ярко-красными цветами.
13
Дерево с небольшими съедобными плодами, имеющими белую сочную мякоть и круглое черное семечко.