В огне
Шрифт:
– Он нестабилен, – сказал доктор.
Сэр Джеффри потер пальцами виски.
– Джентльмены, включите свет. Дадим глазам отдых. Можете покурить, если кому надо.
Свет включили, лишние быстро вышли из комнаты, так что остались только сэр Джеффри и доктор.
– Почему вы считаете его нестабильным, доктор?
Доктор немного помолчал:
– Как
Сэр Джеффри задумался:
– Сложный вопрос. Обстоятельства бывают разные.
– Суть всегда одна. В данном случае – она как на ладони. Он потерял первую жену довольно давно – это, кстати, проблема во всех армиях, жены не хотят мириться с офицерским образом жизни, бросают семьи, забирают детей. И тут он находит себе новую любовь. Да еще по возрасту годящуюся в дочери. Скажите, что он будет испытывать при этом?
Сэр Джеффри знал, что доктора боялись все его студенты и аспиранты – без проблем сдать экзамен, защититься у него невозможно. Сейчас в роли экзаменуемого выступал он – глава Британской секретной службы.
– Ну… я бы испытывал этакое… мужское самодовольство, гордость от того, что у меня такая молодая жена. Что-то в этом роде.
– Нет! – отрезал доктор. – Прежде всего он будет испытывать и испытывает страх!
– Страх? – недоуменно переспросил сэр Джеффри.
– Именно, сэр, старый добрый страх. На чем бы я зарабатывал, если бы в палитре чувств человека не было страха.
– Какого рода страх?
– Страх его многолик. Это и страх оказаться несостоятельным, в том числе в постели. Это и страх потерять ее, причем страх очень сильный, для него она наполовину женщина и наполовину ребенок. И страх перед тем, что он сделает что-то не так, и она бросит его – как бросила первая жена. И страх по поводу детей – вы заметили, что их у этой пары до сих пор нет? О, сэр, его терзает целая стая страхов, и я дождаться не могу момента, когда мне представится возможность поработать с этим человеком поплотнее.
– Вам представится такая возможность, доктор. Это я вам могу пообещать.
Сэр Джеффри достал рабочий блокнот – его он носил во внутреннем кармане пиджака на тонкой золотой цепочке, чтобы не лишиться ненароком, и написал «Волынцев Андрей Борисович, личный пилот АV – в активную разработку».
…Нет, он не пил. Он был летчиком до мозга костей даже сейчас, и даже сейчас он не позволил себе ни капли спиртного. Да и в том месте, где он сидел, в «Клубе воздухоплавателей» на Крестовоздвиженской, никто бы не поднес ему, зная, кто он и где работает. Здесь он был одним из столпов,
Тяжело встав со своего места, полковник Волынцев – служба в Особой авиаэскадрилье считалась военной, здесь шли и звания, и выслуга лет, добавляя к пенсиону, прошел к едва заметной двери, за ней был коридор. Последняя дверь слева – мужской туалет.
Полковник сунул голову под струю ледяной воды, стоически перенес эту пытку. Через две минуты закрутил кран, выпрямился перед зеркалом. Его глаза смотрели на него с чужого, серого лица. Чтобы не упасть, он схватился за раковину.
– Что с вами, сударь? Вам плохо?
Сильная рука поддержала его, помогла сохранить равновесие.
– Да нет, нет, ничего… Все в норме, браток, спасибо…
Полковник посмотрел на своего спасителя. Где-то он его раньше видел, только не мог понять где. Лет сорок, среднего роста, с проседью в волосах.
– Э, да вам совсем нехорошо. Может, вам нужен врач, сударь?
– Нет, все хорошо.
Серые глаза незнакомца смотрели, словно сквозь него.
– Беда никогда не приходит одна, – сказал незнакомец, четко и чуть напевно выговаривая каждое слово, – у вас проблемы с сердцем. Вот, примите. Станет легче…
Заболело сердце. Оно раньше не болело и минуту назад не болело, а вот сейчас заболело. До этого он даже не знал, что у него есть сердце. Хотя нет, знал, просто забывал.
– Что это?
– Хороший препарат, в основном из трав. Из Швейцарии.
На протянутую руку упала белая квадратная таблетка, он проглотил ее, едва протолкнув в пересохшее горло. Как ни странно – отпустило почти сразу. Даже думать больше ни о чем не хотелось.
– Помогло?
– Помогло…
– Хорошее лекарство. Хотите, я дам вам еще пару таблеток. У вас есть носовой платок?
В авиации, что военной, что гражданской, существовали строгие правила, перед каждым полетом летчики сдавали кровь, мочу и проходили полный медосмотр. Особенно опасались наркотиков – даже следа наркотиков, даже намека на них (потом часто выяснялось, что это лекарство от кашля или обезболивающее) было достаточно, чтобы отстранить летчика от полета и начать служебное расследование по этому факту. В комнатах подготовки летного состава вывешивались списки медицинских препаратов, запрещенных к приему перед полетами, и препаратов, о приеме которых нужно предупредить медицинскую комиссию. В Особой авиаэскадрилье, учитывая то, кого она возит, эти правила соблюдались беспрекословно, не то что у гражданских, которые то и дело норовили «срезать концы».
Но препарат, который принял полковник, прошел бы любую медицинскую комиссию. По своему следу в крови он маскировался под обычный аспирин, который периодически принимают почти все. На самом же деле действие этого препарата было куда обширнее, чем действие аспирина, и воздействовал он в основном на мозг. Он был разработан одной британской компанией, и его состав хранился в секрете, а распознать его в лабораторных условиях, не зная точно, что именно ты ищешь, и не имея реактивов именно на этот препарат, было невозможно.