В огне любви
Шрифт:
Регина облегченно вздохнула.
— А ты, должно быть, боишься, что Говард, увидев ее неземную красоту, тотчас воспылает к ней страстью? Папа мне рассказывал об этом Джеде Баркере. По его словам, это настоящий дикарь. Он в женской красоте понимает не больше, чем в фарфоре. Я сама готова поставить деньги на то, что у этой Эсме лицо такое же красное и грубое, как у... миссис Крауч. И если ты все еще сомневаешься, советую тебе взять себя в руки и сходить посмотреть на нее. Так что давай. Причешись и спускайся поздороваться с моим герцогом. Слава
Покрасневшие от слез глаза Давины удивленно расширились. На мгновение она даже забыла о своих заботах.
— Но... но на тебя-то он обратил внимание?
Регина весело рассмеялась.
— Да, но ты забыла, что у меня лицо, как у коровы. Пойдем, сестричка, хватит киснуть.
Встав с кровати, Регина взяла расческу и вручила ее Давине. Когда Давина начала приводить в порядок волосы, ее мысли снова вернулись к Эсме.
Натура у нее была слишком легковерная и романтичная, ей трудно было согласиться с тем, что настоящий джентльмен не может полюбить цыганку. Однако если бы Эсме действительно оказалась... «с лицом красным и грубым», то это бы указало на отсутствие вкуса и здравого ума у лорда Дэлвертона, что могло бы освободить ее от страданий.
Лорд Шелфорд просиял, когда увидел, как Давина спускается по лестнице, чтобы поздороваться с герцогом.
Герцог тоже был очарован.
— Черт меня побери, эта девушка красива, как новорожденный жеребенок!
Он настоял на том, чтобы за ужином она сидела рядом с ним, и весь вечер пичкал ее советами по разведению коров. Давина слушала его со спокойным, если не сказать покорным, выражением лица.
Никто из присутствовавших не мог знать, что, пока герцог с бокалом хереса в руке продолжал бубнить ей на ухо, в голове у нее звенела лишь одна мысль: как встретиться с Эсме, с этой таинственной лесной цыганкой?
На следующее утро над Прайори-Парком сгустился холодный туман, отчего ветви деревьев напоминали гигантскую паутину. В самом доме царила тишина, слышны были лишь торопливые шаги слуг, которые спешили разжечь камины.
Лорд Шелфорд, герцог и миссис Крауч все еще спокойно спали в своих комнатах. Только Регина была на ногах. Она взяла на себя нелегкую задачу: наблюдать за приготовлениями к праздничному ужину в честь помолвки, который был запланирован на вечер.
Давина в зеленом бархатном платье сидела в своей комнате одна.
Сегодня она увидит лорда Дэлвертона, и больше всего на свете ей хотелось найти в себе силы посмотреть на него глазами полными презрения, а не любви.
Спала она плохо. Всю ночь ей представлялась Эсме В разных обличьях, причем каждый новый лик был причудливее предыдущего. Волосы у Эсме были спутаны, как болотная трава, глаза — цвета луж на дороге. Пальцы толстые, как сосиски. Нос обветренный, и тело ее по цвету напоминало дубленую кожу. Она представлялась ей похожей на жену мясника, торговку рыбой или прачку.
Полюбить такую мог
Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Джесс с подносом в руках, она принесла чай и печенье. Давина решила, что утром не станет спускаться на завтрак.
— Джесс.
— Да, мисс?
— А в лесу живут цыгане?
— В лесу, мисс? Нет. Не думаю. Они все живут в лагере на поле Лэджера.
Джесс положила на блюдце серебряную ложечку и передала чашку Давине.
— Раньше много людей жило в лесу, — продолжила она. — Угольщики, лесорубы. Но постепенно все они переехали в город, там для них больше работы. Поэтому их хижины, и так сплошная грязь и солома, оказались брошенными. Теперь уже не осталось пригодных, чтобы кто-то мог поселиться в лесу. Печенье, мисс?
Давина рассеянно взяла одно печенье и положила на блюдце.
— Разве что хижина Марты могла сохраниться, — задумчиво добавила Джесс.
Давина посмотрела на нее.
— Марты?
— Марта Толман, горничная Эвелин Фэлк. Она выросла в лесу. Семья ее там жила, хотя, когда она начала работать в Прайори-Парке, все ее родственники уже переехали в Ледборо работать на мельнице. Во всяком случае, их хижина была единственной построенной из камня и, скорее всего, сохранилась до сих пор.
Давина опустила чашку и посмотрела на Джесс. Если хижина Толманов — единственное место в лесу, где можно жить, то именно там, очевидно, следует искать Эсме.
— А ты знаешь, где находится эта хижина, Джесс?
Джесс задумалась.
— Дорога туда проходит совсем рядом с болотами, насколько я помню. А почему вы спрашиваете, мисс?
— Просто так, из любопытства, — тихо сказала Давина, в задумчивости кроша печенье на блюдце.
Через два часа Давина верхом въехала в лес, который граничил с территорией Прайори-Парка.
Туман все еще цеплялся за деревья, и даже птицы приумолкли в его ватной тишине. Единственным звуком в окрестностях был мягкий цокот копыт Бланш по заросшей мхом каменной тропе. Давине казалось, что сердце у нее в груди бьется в унисон этому цокоту.
В ее голове была лишь одна мысль, как бы поскорее увидеть Эсме, но о том, как вести себя, что говорить, если доведется встретиться с ней, она не думала.
Проехав достаточно долго, Давина натянула поводья. Пока Бланш пила из ручья, она вытащила из рукава лист бумаги и стала внимательно на него смотреть. Все утро Давина провела в библиотеке отца, изучая разнообразные карты округи, пока наконец не нашла одну, на которой детально был изображен лес, все его прогалины и дорожки.
На карте были также отмечены места, где жили некоторые семьи, одно из них особенно заинтересовало Давину. Это была поляна у края леса, которая одной стороной выходила на болота. Здесь даже была надпись «Хижина Толмана».