В огне любви
Шрифт:
— Как вы страдали! — содрогаясь от нахлынувшей жалости, сказал он. — Я всем сердцем надеюсь, что со временем образ Джеда Баркера, да и моего милого, но бесчестного брата, Говарда, сотрется из вашей памяти.
При слове «бесчестного»
— Он сказал... он сказал... что вы не пропускали ни одной женщины и... спустили на них все фамильное состояние!
— Говардтакое сказал?
Давина кивнула. И только сейчас Чарльз все понял. Глядя на залитое слезами лицо, устремленное к нему, он протянул руку и неуверенно, но нежно откинул с ее лба золотой локон.
— Он... сказал это вам... когда добивался вашего расположения? — тихо спросил он.
— Д-да, — прошептала Давина.
— О, девочка моя, разве вы не поняли, что он хотел очернить меня в ваших глазах, чтобы привлечь к себе? В моих мечтах всегда было желание обрести счастье только с одной женщиной, с вами!
Поняв, что Чарльз действительно любит ее, Давина воскликнула:
— А я, милорд... мечтала только о вас! Но как после обручения с Говардом я могла признаться в своих чувствах?
Лорд Дэлвертон тут же опустился на одно колено.
— Докажите, что вы мечтали обо мне, дорогая! Примите
От прикосновения его руки Давина лишилась чувств. Она бы упала, но одним быстрым движением он вскочил на ноги, обхватил ее талию и прижал к себе.
Она бы наверняка умерла в его объятиях, умерла бы от ощущения его сильных рук и нахлынувшего счастья, но почувствовала на своей щеке его горячий шепот:
— Ответьте мне, возлюбленная моя, ответьте!
— Д-да, милорд. Да!
Застонав от блаженства, он наклонился и поцеловал ее. И поцелуй этот был слаще того, что она когда-либо представляла себе в мечтах. Это был поцелуй, который связал их воедино, который стал символом их вечной преданности друг другу.
Вряд ли бы у нее сейчас нашлись слова, которыми можно было бы передать ту радость, которая волной прокатилась по ее телу.
Она вдруг перенеслась в совершенно новый для нее мир наслаждения и счастья, а все страдания последних дней остались где-то так далеко позади, что и разглядеть их было уже невозможно.
Давина изо всех сил прижалась к груди Чарльза, и ей казалось, что отныне у них одно на двоих гулко бьющееся сердце, которое преодолело все испытания и обрело любовь, которая останется с ними до скончания дней.