В объятиях врага
Шрифт:
– Доброе утро, дорогая женушка. Надеюсь, ты хорошо спала? Я и представить себе не мог, что столь приятно проведу с тобой время, моя милая.
Его рука скользнула с ее плеча к шее, и она инстинктивно отпрянула.
– Да что с тобой, Энн? – продолжал Кэмпбелл как ни в чем не бывало. – Может, поначалу у нас не все вышло гладко, но я тебя уверяю, тебе ни о чем не придется сожалеть, когда мы обвенчаемся. У тебя будет все, что только можно купить за деньги. Положение в обществе, замки, драгоценности… все женщины Шотландии будут тебе завидовать! И как знать, – добавил он, ухмыляясь, – возможно, ты научишься
Энн по-прежнему смотрела на него, не мигая. Она ненавидела его за то, что он сделал, и дрожала от страха, опасаясь, что он может сделать это опять.
Кэмпбелл схватил ее за волосы и намотал их себе на руку, заставив ее вскинуть голову.
– Не так ли, дорогая?
Притянув Энн к себе, он наклонился и властно поцеловал ее в губы. Она принудила себя лежать смирно, не сопротивляясь, хотя внутри у нее все переворачивалось от отвращения.
Наконец Кэмпбелл поднял голову, удовлетворенно улыбаясь: ее покорность пришлась ему по душе.
– Я вижу, ты уже кое-чему научилась, – одобрительно заметил он, отпустив ее и выпрямившись. – Если бы не встреча с твоим отцом, на которую я уже опаздываю, я непременно остался бы с тобой, чтобы проверить, чему еще ты научилась. – Его губы искривились в дьявольской усмешке. – Но полагаю, это может подождать. В конце концов, у нас впереди целая жизнь, мы еще успеем узнать друг друга поближе.
Когда за ним закрылась дверь и его шаги затихли в коридоре, Энн свернулась клубком и целиком отдалась своему горю. Ей хотелось исчезнуть, никогда больше не видеть белого света. Она не слышала, как дверь снова открылась, не слышала легких шагов, приближающихся к постели, и вздрогнула от неожиданности, когда ласковая рука коснулась ее плеча.
– Я ждала, пока он уйдет, госпожа. Я думаю, вам нужна моя помощь, – тихо сказала Бесс.
Энн с трудом приподнялась и села, натянув одеяло до самого подбородка, чтобы прикрыть наготу, и тупо уставившись на смятые простыни, не в силах встретиться взглядом с Бесс.
– Я… мне бы хотелось… – проговорила она, безнадежно заикаясь.
Ее дыхание прервалось: крепко зажмурившись, она попыталась сдержать слезы, но их уже невозможно было остановить.
– Вам надо принять ванну, – сдавленным голосом прошептала Бесс. – Принять ванну и переодеться в чистое. Я сейчас вернусь. А вы пока отдохните, сударыня. – Она сочувственно погладила Энн по руке, ее зеленые глаза тоже увлажнились. – Я только прикажу, чтобы согрели воду, и сразу вернусь. Сидите и не двигайтесь.
Верная своему слову, Бесс вернулась очень скоро, помогла своей хозяйке встать и надеть капот. Она в один миг стащила с кровати окровавленные простыни и ловко перестелила свежее белье, собрала разорванную одежду Энн, все аккуратно сложила и вынесла из спальни вместе с простынями, чтобы еще до прихода слуг с горячей водой в спальне не осталось никаких следов борьбы.
«Как легко привести комнату в порядок! – с горечью подумала Энн. – Все опять выглядит так, будто здесь ничего особенного не произошло. Вот только я сама никогда не буду такой, как прежде…»
Она снова вспомнила о часах, проведенных в объятиях Кэмпбелла, и ее охватила неудержимая дрожь. Она чувствовала себя грязной… невыносимо
Энн подошла к окну и прислонилась к стене, ухватившись за каменный подоконник. Когда в комнату вошли слуги с курящимися паром ведрами, она даже не обернулась – ей не хотелось, чтобы кто-то увидел безобразный синяк у нее на скуле, оставшийся от удара Кэмпбелла.
Кэмпбелл… Ее руки сами собой сжались в кулаки. Она готова была убить его. Да, она скорее увидит его мертвым, чем позволит ему еще раз к ней прикоснуться! А ее отец… ее дорогой папочка! Как же он, должно быть, ее ненавидит, если отдал на поругание Кэмпбеллу. Фрэнсис был прав.
Энн закрыла глаза, внезапно ощутив острую боль в груди. О, Фрэнсис… Впервые за много часов она позволила себе подумать о нем. Как много может значить один день! Они упустили свое счастье, потому что опоздали всего на день… Скоро он приедет в Рэнли, но теперь уже слишком поздно. Между ними все кончено… все кончено! Она уже не та женщина, которую Фрэнсис оставил месяц назад. Теперь, после ночи, проведенной с Кэмпбеллом, он знать ее не захочет, и будет прав. Ей не в чем его упрекнуть…
– Идемте, госпожа. Обопритесь на меня. Бедненькая моя, сейчас вам станет легче.
Когда Бесс обняла ее, Энн почувствовала, что вся дрожит. Она позволила горничной отвести себя через всю спальню к алькову и усадить в ванну. В теплой воде Энн действительно стало немного легче, но невозможно было унять боль, терзавшую ее изнутри. Как зачарованная, она с ужасом смотрела на темно-багровые синяки у себя на руках. Время их сотрет, но никакое время не излечит душевных ран. Она заклеймлена навек. Для нее нет пути назад – и нет будущего…
Ее разум содрогнулся от этой страшной мысли. Неужели не осталось никакой надежды? Нет, думать об этом невозможно! Энн с трудом перевела дух. Что же ей делать? Она должна что-то придумать! Теперь ей не на кого рассчитывать, никакой Фрэнсис Маклин не сможет ее спасти. Если она хочет избавиться от Перси Кэмпбелла и от своего отца, ей придется действовать в одиночку. Если бы только ей удалось пробраться на север к своему дяде… Иэн помог бы ей. Он переправил бы ее на корабле в Англию или во Францию.
Она взглянула на Бесс, в беспокойстве ожидавшую дальнейших распоряжений хозяйки.
– Подай мне чистое платье, – сказала Энн. – Что-нибудь с длинными рукавами, – добавила она, с горечью оглядывая лиловеющие пятна на руке.
После ванны Бесс помогла Энн надеть один из ее прежних нарядов: платье из темно-синего муслина с узкими рукавами до самого запястья и стоячим плоеным воротничком. Может, Гленкеннон и будет недоволен, но по крайней мере высокий воротник хоть отчасти прикрывал безобразный кровоподтек у нее на щеке.
Когда с туалетом было покончено, Бесс заставила свою госпожу сесть перед зеркалом и принялась бережно расчесывать сбившиеся за ночь колтуном волосы, закрепляя их по бокам гребнями, украшенными жемчугом. Прикосновение головной щетки оказало на Энн расслабляющее воздействие. Она закрыла глаза и заставила себя ни о чем не думать, но внезапно движение щетки прекратилось.
– О, госпожа, простите меня, может, это не мое дело, – прошептала Бесс, – но, мне кажется, я знаю, как передать весточку сэру Фрэнсису Маклину.