В объятиях врага
Шрифт:
Энн отдала последние распоряжения слугам и пошла к дверям, где еще толпилось несколько дам, не желавших расходиться. «И почему бы им не подняться наверх и не лечь спать?» – устало подумала она. Сама она едва держалась на ногах и не знала, хватит ли ей сил вскарабкаться вверх по ступеням.
Внезапно до нее донесся знакомый смех, и она сразу поняла, почему дамы не желают расходиться. Фрэнсис стоял на пороге, развлекая этих тщеславных дур какой-то легкомысленной болтовней. Слезы усталости и досады навернулись на глаза Энн. Боже,
Любезно улыбнувшись дамам, Энн вознамерилась незаметно проскользнуть в дверь, но Фрэнсис загородил ей дорогу.
– Госпожа Рэндалл, примите мои поздравления по случаю прекрасного во всех отношениях вечера.
Глубоко вздохнув, Энн подняла глаза. Господи, как же она его ненавидела в эту минуту! Ненавидела за его двуличие, за его неотразимую внешность, за все те взгляды, улыбки, лживые слова, в которые ей так отчаянно хотелось поверить…
– Увы, вечер окончен, – невозмутимо продолжил Фрэнсис, – но, прежде чем вы исчезнете, позвольте мне вручить вам кое-что в честь сегодняшней годовщины.
Сунув руку за пазуху камзола, он вытащил бархатный мешочек и вложил его ей в руку прежде, чем она успела открыть рот.
– Мне не нужны ваши подарки! – сварливо буркнула Энн, пытаясь вернуть мешочек.
Он обезоруживающим жестом поднял руки вверх.
– Это не от меня, а от Дженет – просто маленький пустячок на память. Она очень обидится, если вы откажетесь.
Делать было нечего, и Энн чопорно кивнула:
– Хорошо. Передайте ей мою благодарность.
Фрэнсис отступил на шаг, позволив ей пройти к лестнице.
– Приятных снов, сударыня! – прокричал он вслед.
Оставшись одна в своей спальне, Энн устало опустилась в кресло. Какое-то время она просто смотрела на мешочек, еще хранивший тепло его тела, потом развязала шелковый шнурок, перевернула мешочек вверх дном и от неожиданности вскрикнула. Ослепительный водопад алых камней хлынул ей на колени. Это было то самое ожерелье, что Дженет одолжила ей в давно минувший вечер перед балом в Кеймри!
17
Энн не хотелось просыпаться, но настойчивые руки Бесс заставили ее очнуться от глубокого сна. Со стоном сев на постели, Энн отбросила лезущие в глаза волосы и попыталась прислушаться к словам, которые повторяла ей горничная:
– Ваш отец требует, чтобы вы спустились немедленно, сударыня! Все господа уже собрались внизу. – Бесс выразительно повела зелеными глазами. – Лорд Перси Кэмпбелл спрашивает вас и… – Тут ее взгляд упал на горку сверкающих рубинов, так и оставшуюся лежать на кресле, и она ахнула от восхищения. – О, сударыня, это подарок графа вам на день рождения?
– Нет, – сердито ответила Энн, внезапно вспомнив все несчастья, обрушившиеся на нее за вчерашний вечер, – это мне подарил сэр Фрэнсис Маклин… Вернее, это подарок его сестры, – поправилась она. – Разумеется,
Бесс взглянула на нее как-то странно.
– Жаль будет возвращать такой чудесный подарок… но вы, конечно, правы. У вас будут неприятности, если отец узнает.
Энн наклонилась и взяла ожерелье, словно зачарованная игрой драгоценных камней. Зачем Фрэнсис подарил ей эту семейную реликвию? Может, хотел в обмен на рубины вернуть ее чувства? А может, ему приятно лишний раз ранить ее самолюбие? При мысли об этом ее глаза гневно засверкали, и она решительно сунула ожерелье в руки Бесс.
– Убери его с моих глаз, пока я не найду случая вернуть его этому нахалу!
Бесс удивленно заморгала: к таким вспышкам дурного настроения у своей хозяйки она не привыкла. Она молча взяла ожерелье и спрятала его в шкаф.
Отбросив одеяло, Энн подошла к умывальнику и плеснула холодной водой в лицо в надежде прогнать неприятное чувство, томившее ее душу все утро. «Ничего страшного не случилось, – напомнила она себе. – И если я чувствую себя несчастной, то все объясняется очень просто: я почти не спала всю прошлую ночь!»
Войдя в зал, Энн с облегчением убедилась, что к завтраку уже спустились несколько дам – леди Дорсетт, леди Гэлбрейт и две ее дочери сидели за столом вместе с джентльменами. Появление Энн было встречено веселым смехом и добродушными шутками, она присела за стол и присоединилась к общему разговору, с безотчетной тревогой отыскивая взглядом знакомую высокую фигуру. Ее поиски не увенчались успехом: ни Фрэнсиса, ни Конрада нигде не было видно. А вдруг с ними что-то случилось прошлой ночью? Это было вполне возможно, и, хотя она твердила себе, что их судьба ничуть ее не волнует, ей стало страшно.
Через некоторое время все гости уже спустились к столу, но о Маклинах по-прежнему ничего не было слышно. Несколько джентльменов уехали на соколиную охоту с ее отцом, но Энн сомневалась, что Фрэнсис отправился вместе с ними. Исполняя роль радушной хозяйки, она ходила по залу и следила за тем, чтобы гости Гленкеннона не испытывали недостатка в еде, напитках и развлечениях, заставляла себя болтать с другими женщинами, но, когда открывалась дверь, всякий раз беспокойно вскидывала глаза, чтобы посмотреть, кто пришел.
Было уже за полдень, когда раздался звучный голос, которого она ждала все утро. Не в силах сдержаться, Энн обернулась. Странное чувство овладело ею, когда она увидела, что Фрэнсис цел и невредим и направляется прямо к ней.
Когда он остановился рядом, она с трудом заставила себя вспомнить заранее отрепетированную фразу и сухо проговорила:
– Я ценю внимание со стороны Дженет, но не могу принять такой подарок. Вам придется забрать его назад.
Фрэнсис ухмыльнулся:
– Глупости, дорогая, подарок есть подарок, и назад я его не возьму.