В объятиях врага
Шрифт:
Насмешливая улыбка сползла с лица Конрада: он вдруг понял, что его друг говорит серьезно.
– Могу я узнать имя этой дамы?
– Да, Конрад, ты имеешь право знать. Имя этой дамы – Энн Рэндалл.
У Конрада глаза полезли на лоб от удивления. Он тихонько присвистнул и рухнул как подкошенный на табурет рядом с Фрэнсисом.
– Что ж, я тебе одно могу сказать: ты уж точно легких путей не ищешь. – Он отхлебнул большой глоток вина, озабоченно глядя на Фрэнсиса, и внезапно громко расхохотался, хлопнув себя рукой по колену. – Клянусь телом Христовым, Рэндалл просто взбесится! Неужели ты собираешься снова похитить его дочку? Молодец! И
– Придержи коней, Конрад. Я не собираюсь идти напролом. Ты что же – хочешь, чтобы за мою голову была объявлена награда? Лично я всеми силами постараюсь этого избежать.
Конрад тут же отрезвел.
– Извини, я чуть было не забыл об одном маленьком дельце: Гленкеннон ведь написал на тебя донос королю…
– Какая трогательная забота о моем благополучии, – сухо усмехнулся Фрэнсис. – Уверен: если бы тебе самому грозило повешение или четвертование, ты бы так скоро об этом не забыл.
– Да будет тебе, старик! Не так уж много лет прошло с тех пор, как меня ждала та же участь. Но ведь они тебя пока еще не поймали, и я не сомневаюсь, что мы сумеем обвести вокруг пальца тупоголовых англичан. Ладно, давай выпьем за здоровье госпожи Рэндалл. Я просто сгораю от любопытства: мне не терпится увидеть твою избранницу.
Следующие две недели прошли не без приятности: Фрэнсис и его люди отдыхали перед началом осенней кампании и разрабатывали планы новых набегов. Золотые июльские деньки текли, как мед, и поскольку от Гленкеннона не было ни слуху ни духу– все решили, что об этой опасности можно пока не думать. Но в один прекрасный летний день Фрэнсис вдруг получил грозное напоминание о том, что Гленкеннон вовсе не забыл Маклинов.
Возвращаясь с утренней охоты, Фрэнсис и десять его спутников ехали шагом по усеянной солнечными пятнами лесной дорожке. Все были в прекрасном настроении и добродушно спорили о недоигранной партии в шахматы, когда впереди вдруг раздался громкий крик:
– Маклин, на помощь!
Смех тотчас же замер. Летний ветер донес до них безошибочно узнаваемый лязг скрещенной стали, шум схватки… Фрэнсис молниеносным движением выхватил меч из ножен и пришпорил Люцифера.
Он галопом взлетел на холм и резко натянул поводья при виде страшной картины, представшей его взору в раскинувшейся внизу долине. Полдюжины вооруженных до зубов всадников теснили к крутому склону холма троих членов его клана. На глазах у Фрэнсиса один из его людей упал с лошади, другой зашатался в седле.
Фрэнсис испустил оглушительный боевой клич и, высоко подняв меч над головой, ринулся вниз по холму. Его спутники поспешили за ним. Атакующие всадники обратились в бегство, но не успели добраться даже до ненадежного укрытия, которое представляла собой прозрачная березовая роща на другом конце долины. Ударом меча Фрэнсис ссадил одного из противников, и тот попал прямо под копыта беснующегося Люцифера. Сквозь красный туман бешенства, заволакивающий глаза, Фрэнсис успел заметить, что эти люди – англичане, а это, без сомнения, означало, что они служат Гленкеннону.
Он уклонился от сверкающего клинка и так стремительно повернул Люцифера, что жеребец с размаху наскочил грудью на атакующую английскую лошадь. Она потеряла равновесие и отчаянно заплясала на месте, пытаясь выровняться. Фрэнсис сделал быстрый выпад мечом и разоружил противника страшным ударом, рассекшим плечевой сустав. Англичанин оскалился в гримасе агонии, здоровой
Фрэнсис не собирался его щадить, но, когда он уже размахнулся, чтобы нанести сокрушительный удар, поблизости внезапно раздался пистолетный выстрел. Пригнувшись к шее Люцифера, он резко обернулся, но вместо ожидаемой английской армии в поле его зрения оказался всего один всадник: с дымящимся пистолетом в поднятой руке из леса выехал Чарльз Рэндалл.
– Что, черт побери, здесь происходит, Маклин?!
– Это ты мне скажи! – прорычал в ответ Фрэнсис.
Душивший его гнев вылился в одно-единственное неистовое желание: уничтожить этих людей, осквернявших его родную землю своим присутствием.
– Держите их, парни! – отрывисто бросил он через плечо своим людям. – С этими трусами мы разберемся позже.
– Вас в два раза больше, Маклин. Такое соотношение сил тебе по нраву? – насмешливо прищурился Чарльз. – Ну еще бы, оно дает тебе уверенность в победе!
– Я только что спас трех моих людей, которые защищали свою жизнь от шести английских собак разом, Рэндалл, – сквозь зубы пояснил Фрэнсис. – Признайся, это лазутчики твоего отца? Если мой человек умрет, бог свидетель, я изрежу на куски каждого из вас!
– Мои люди не стали бы атаковать без причины, Маклин. У них был приказ не ввязываться в стычки, – возразил Чарльз, взбешенный не меньше Маклина. – Я понятия не имею, кто тут виноват, кто первый начал, но вы превосходите нас в численности. Если ты не хочешь, чтобы тебя в лицо назвали трусом, то сейчас встретишься со мной один на один!
– Идет, – ответил Фрэнсис. Он спрыгнул на землю, бросил поводья одному из своих и вытер клинок меча. Никакого сожаления при мысли о том, что сейчас убьет этого мальчишку, он не ощущал. Чарльз Рэндалл привел сюда своих людей шпионить за ним, а они атаковали трех его родственников, нечаянно наткнувшихся на засаду. На мгновение вся его ненависть к Гленкеннону сосредоточилась на молодом человеке, который стоял сейчас напротив него.
Чарльз настороженно мерил взглядом расстояние между собой и Фрэнсисом. Он вызвал Маклина на бой сгоряча, но теперь и его охватило не менее страстное желание помериться силами с человеком, ставшим легендой Шотландского нагорья. Его тоже захлестывал гнев, но он старался обуздать себя, пристально вглядываясь в противника, ища хоть каких-нибудь проявлений слабости.
Однако суровое лицо Маклина ничем его не порадовало: было ясно, что он уже полностью овладел собой.
«Маклин меня не пощадит – вот и я не буду никого щадить», – мрачно подумал Чарльз и сделал неожиданный выпад в надежде застать горца врасплох. Фрэнсис ловко парировал удар, сталь с ужасающим скрежетом стукнулась о сталь, и поединок начался всерьез.
Стоящее в зените солнце отражалось от длинных сверкающих клинков и слепило противников бликами, пока они кружили по поляне, нанося короткие удары, стараясь понять, кто из них чего стоит. На лбу у Чарльза выступил пот и потек струйкой, заливая глаза. Легкие у него горели, он старался дышать размеренно и медленно, но с каждой минутой это становилось все труднее; рука начала уставать, большой меч как будто тяжелел прямо на глазах, хотя он упрямо продолжал парировать выпады Маклина. Между тем его противник с легкостью отвечал на каждый удар, причем действовал умело и не торопясь. Его дыхание оставалось сильным и ровным. «Он даже не запыхался!» – в отчаянии подумал Чарльз.