В объятиях врага
Шрифт:
– Разумеется, я в этих делах ничего не смыслю, но мама говорила, что детей лучше заводить от законной жены.
Камерон расхохотался и обернулся к шурину.
– Раз уж мы заговорили о женском поле, Фрэнсис, расскажи, как ты нашел дочку Гленкеннона? В Эдинбурге говорили, что она чудо как хороша. Бьюсь об заклад, что бедный граф Роберт весь извелся от беспокойства. Ведь ему известно, что ты питаешь слабость к юным красоткам.
Плечи Фрэнсиса едва заметно напряглись, он отвернулся и плеснул себе в стакан виски из серебряной фляги на столе. Во внезапно наступившей тишине Дональд бросил недовольный взгляд на Камерона
– Она и вправду очень красива. Пожалуй, я в жизни не встречал женщины прекраснее, – спокойно ответил Фрэнсис, разглядывая янтарную жидкость в своем стакане. – К тому же она не из трусливых английских жеманниц, в ней сказывается кровь Макдоннеллов… хотя в доме Гленкеннона ей это вряд ли поможет.
Проглотив свой напиток залпом, он отошел к окну и молча уставился в ночную тьму. Дональд нарочно начал разговор о чем-то постороннем, и беседа между мужчинами потекла своим чередом. Вскоре Дункан Маккензи широко зевнул и кряхтя поднял свою внушительную тушу из кресла.
– Ну, парни, мы с Джайлзом отправляемся на боковую, а не то не добраться нам завтра дотемна до замка Шилдэг. Желаем вам всем хорошенько выспаться, и пусть вам снятся только приятные сны – не то что в тюрьме.
Фрэнсис поспешно поднялся.
– Я, с вашего позволения, тоже откланяюсь. Мне нужно обойти посты, может быть, караульные что-нибудь заметили. Если вам что-то понадобится, Дональд о вас позаботится. Желаю приятных снов.
Он был рад выбраться из кабинета, который вдруг показался ему очень тесным. Поднявшись на крепостную стену, Фрэнсис с наслаждением вдохнул свежий и чистый ночной воздух. Проклятая луна, как и прошлой ночью, щедро заливала землю своим кротким серебристым светом. Если бы он опять пошел на берег, волны точно так же, как и вчера, омыли бы его ноги, да и звезды столь же весело подмигивали бы ему с небес. Все осталось прежним, кроме одного: в эту ночь рядом с ним не было Энн…
Фрэнсис тихо выругался и стиснул кулаки, пытаясь овладеть собой. «Я веду себя как влюбленный школьник, – с отвращением подумал он. – А ведь у меня есть дела поважнее».
– Вы меня звали, сэр? – окликнул его из темноты знакомый голос.
– Нет, – отрезал Фрэнсис. – Ах да… Дьюгалл… я действительно искал вас. Как обстоят дела?
– Все тихо. Никакого движения, разве что несколько оленей вышли на луг.
Мужчины замолчали, вслушиваясь в тишину лунной ночи.
– Сегодня он не придет, – тихо сказал Фрэнсис. – Гленкеннон слишком хитер. Он знает, что я готов к нападению.
– Кто может угадать, что взбредет в голову этому черту? – ворчливо пробормотал Дьюгалл. – Может, он сейчас видит третий сон у себя в Рэнли, а может, следит за нами из темноты.
Фрэнсис вгляделся в темнеющий за лугом лес.
– Я точно знаю, что он там, – с неожиданной уверенностью сказал он. – Я ему нужен позарез, но он не станет рисковать, пока не будет уверен, что все козыри у него в руках.
Старый солдат почувствовал, как волосы шевельнулись у него на затылке от суеверного страха. Некоторые поговаривали, что молодой Маклин наделен даром ясновидения: уж больно ловко он предугадывал шаги своих врагов. Дьюгалл тоже прищурился, пытаясь угадать, что разглядел в ночной темноте молодой лорд, но ничего не заметил.
Торопливо отдав несколько коротких приказов, Фрэнсис удалился в свою спальню и устало опустился на
Он опять вспомнил слова Джайлза Маккензи. У него не было другого выхода: нельзя обрекать женщину на жизнь вне закона. Но разве та жизнь, на которую обрекает ее Гленкеннон, будет намного легче? Фрэнсис скрипнул зубами в бессильной ярости при мысли о том, что Энн предстоит выйти замуж за какого-нибудь негодяя вроде Перси Кэмпбелла или трусливого лорда Говарда. Ладно, если дела примут скверный оборот и ей будет угрожать опасность, он опять ее похитит. У него есть надежные осведомители в Рэнли, они будут держать его в курсе всего, что там происходит. Но вот вправе ли он подвергать опасности благополучие своей семьи, всего клана Маклинов?
Его мысли стали расплываться, голова разболелась. Казалось, правильных ответов на осаждавшие его вопросы вообще не существует. Фрэнсис закрыл глаза, стараясь заглушить боль, стучащую в висках, и сон наконец сжалился над ним.
Если Фрэнсис и не был ясновидящим, по крайней мере одно из его предсказаний сбылось: Дженет прибыла в Кеймри к полудню следующего дня. Приближение небольшого конвоя было вовремя замечено дозорными, и все Камероны выстроились во дворе, когда она въехала в узкие ворота. Стоило ей натянуть поводья, Джейми выступил вперед, его сильные руки подхватили ее и сняли с седла еще прежде, чем лошадь успела остановиться. Мучительная тревога и неуверенность, терзавшие Дженет весь прошедший месяц, растворились без следа, как только она оказалась в его крепких объятиях. Джейми неохотно разжал руки и, слегка отстранившись, улыбнулся жене.
– Ну будет, будет тебе, милая, не надо нас оплакивать. – Он смахнул слезу с ее щеки. – Мальчикам это не понравится.
– Прости, – прошептала Дженет, – это не нарочно. Я… я не хотела плакать.
Улыбнувшись сквозь слезы, она повернулась к сыновьям. Эван бросился ей на шею, но быстро спохватился, что он уже мужчина и ему не полагается предаваться нежностям в присутствии других мужчин. Уилл подошел, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, и Дженет пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. На глаза ей опять навернулись слезы.
– Господи, я так рада видеть всех вас! – Она повернулась к брату, безуспешно пытаясь найти нужные слова. – Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя, Фрэнсис?
– Запросто! Не давай больше этим проказникам попадать в переделки.
Больше часа вся семья провела за едой и разговорами. Мужчины рассказывали о своих приключениях, смягчая и опуская самые мрачные детали, чтобы пощадить чувства Дженет. Однако она сердцем любящей жены и матери догадывалась о многом, хотя делала вид, будто принимает их веселые истории за чистую монету. Она нащупала под столом руку Джейми, и он молча ответил на пожатие. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга.