В объятиях смерти

Корнуэлл Патрисия

— Понятия не имею, — ответила я. — Полагаю, что она может быть где угодно. Например, Берил отослала ее кому-нибудь.

— У нее есть компьютер?

— Да.

— Вы проверили жесткий диск?

— В ее компьютере нет жесткого диска, только два накопителя для флоппи, — сказала я. — Марино проверяет ее дискеты. Я не знаю, что на них.

— Это лишено всякого смысла, — продолжил Марк. — Даже если она отослала кому-нибудь рукопись, совершенно невероятно, что она не скопировала ее, не оставила себе копии.

— Совершенно

невероятно, чтобы ее крестный отец Спарацино не имел бы копии, — произнесла я подчеркнуто. — Я не могу поверить, что он не видел книгу. Я не могу поверить, что у него нет черновика, или, может быть, даже последней версии.

— Он так утверждает, и я склоняюсь к тому, чтобы поверить ему по одной весьма убедительной причине. Как я понял, Берил была очень скрытной во всем, касающемся ее литературной деятельности, и не показывала никому, включая Спарацино, то, что она пишет, до тех пор, пока работа не была завершена. Она извещала его о том, как движется дело, в телефонных разговорах и письмах. По его словам, последний раз он получил от нее известия месяц назад. Она, якобы, сказала, что была занята обработкой текста, и книга должна быть готова для публикации к началу года.

— Месяц назад? — спросила я осторожно. — Она написала ему?

— Позвонила.

— Откуда?

— Черт, я не знаю. Думаю, из Ричмонда.

— Это он тебе так сказал?

Марк мгновение подумал.

— Нет, он не упоминал, откуда она звонила. — Он помолчал. — А что?

— Ее долго не было в городе, — ответила я так, как будто это было совершенно не важно. — Мне просто интересно, знал ли Спарацино, где она была?

— Полиция не знает, где она была?

— Большинство полицейских не знает, — сказала я.

— Это не ответ.

— Лучше я отвечу, что мы вообще не должны говорить о ее деле. Я уже и так сказала слишком много. И мне непонятно, почему ты так этим интересуешься.

— И ты не уверена в том, что мои побуждения чисты, — сказал Марк. — И тебе кажется, я затеял этот ужин потому, что мне нужна информация.

— Да, если быть честной, — ответила я, когда наши глаза встретились.

— Я обеспокоен, Кей.

Напряженное выражение его лица — лица, которое все еще имело надо мною власть, — говорило мне, что это действительно так. Я отвела глаза, в душе шевельнулся испуг.

— Спарацино что-то замышляет, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя прижали. — Он разлил в наши бокалы остатки вина.

— Что именно, Марк? — спросила я. — Позвонить и потребовать рукопись, которой у меня нет? И что дальше?

— Мне кажется, он знает, что у тебя ее нет, — сказал Марк. — Проблема в том, что это не имеет значения. Она просто нужна ему. И он, в конце концов, получит ее, должен получить, если она не потерялась, — он, душеприказчик Берил.

— Это удобно, —

сказала я.

— Я просто знаю, что он что-то замышляет. — Казалось, Марк разговаривает сам с собой.

— Еще одна из его рекламных махинаций? — предположила я, пожалуй, слишком беззаботно.

Он пригубил вино.

— Я не могу вообразить, что именно он может устроить, — продолжила я. — Во всяком случае, ничего, затрагивающего меня.

— А я могу, — сказал Марк серьезно.

— Тогда, пожалуйста, объясни мне, — попросила я.

Он объяснил:

— Заголовок: «Главный медицинский эксперт отказывается выдать скандальную рукопись».

Я засмеялась:

— Это нелепо!

Марк даже не улыбнулся.

— Подумай об этом. Скандальная автобиография, написанная зверски убитой писательницей-затворницей. Затем рукопись исчезает, и медицинский эксперт обвиняется в ее краже. Проклятая писанина исчезает из морга. О, господи! Когда книга, в конце концов, выйдет, она, без сомнения, станет бестселлером, и Голливуд будет драться за права на экранизацию.

— Меня это не беспокоит, — сказала я неуверенно. — Это все так надуманно, что я не могу себе такое представить.

— Спарацино мастер делать из мухи слона, Кей, — предупредил Марк. — Я просто не хочу, чтобы ты закончила так же, как Леон Джонс.

Он поискал взглядом официанта, и его глаза застыли в направлении входной двери. Посмотрев на свое недоеденное мясо, он пробормотал:

— О, черт.

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не обернуться. Я даже не поднимала глаз до тех пор, пока у нашего столика не появился крупный человек.

— Прекрасно, Марк, я так и думал, что найду тебя здесь.

Ему было около шестидесяти лет. Его речь отличалась мягкостью, а мясистое лицо производило неприятное впечатление из-за маленьких глаз, голубых и холодных. Он раскраснелся и тяжело дышал, как будто усилия от одного только перемещения его огромного веса вызывали напряжение каждой клеточки тела.

— Мне вдруг стукнуло в голову зайти и предложить тебе выпить, старина.

Расстегнув свое кашемировое пальто, он повернулся ко мне, протягивая руку, и улыбнулся:

— Безмерно рад познакомиться. Роберт Спарацино.

— Кей Скарпетта, — сказала я с удивительным самообладанием.

Глава 5

Так или иначе, в течение часа мы пили ликер со Спарацино. Это было ужасно. Он вел себя так, как будто ему ничего не было обо мне известно. Но он знал, кто я, и встреча, не сомневаюсь, была не случайной. Как вообще может произойти случайная встреча в таком городе, как Нью-Йорк?

— Ты уверен, что он не знал о моем приезде? — спросила я.

— Не могу предположить, каким образом он мог бы узнать, — сказал Марк.