В объятиях орка
Шрифт:
— А можно никого не выбирать? — все еще переживая за участь несчастных девушек, спросила я, пытаясь понять традиции народа.
— Можно, но тогда род будет опозорен. — Ирвиш был напряжен и серьезен.
— Опозорен? Почему?
— Если в роду нет достойных мужчин, то их изгоняют. Единственное, что их спасет — это, если в течение лунного цикла другая девушка предложит им испить из кубка.
Я улыбнулась. Нет, все–таки хорошие традиции! Я–то думала, что только девушкам туго, а нет. Все по–честному.
— Марьа, орк, изгнанный из племени,
Стало неловко, но как же ему объяснить свои мысли?
— Прости, я думала о другом. У вас интересные традиции. Значит, я выбрала в женихи тебя. — Какое же счастье, что тот второй орк так меня испугал! Страшно представить, что было бы, если б я дала ему глотнуть шампанского. Вспомнив его наглый взгляд, полный похоти, ужаснулась. Он бы точно не был таким заботливым, как Ирв.
— Как хорошо, что моим женихом оказался именно ты, — озвучила я свои мысли вслух. Помнится, все остальные орки тоже выглядели устрашающе.
— Хорошо? — Орк был удивлен и насторожен. Он что, не верит мне? Я почти обиделась!
— Конечно, ты красивый и добрый, — начала убеждать ошарашенного Ирва, но к нашему столу подошла девушка и поставила круглую сковороду с ароматным мясом и кусочками овощей. Я потеряла мысль и нить разговора. Мой живот жалобно заурчал, заставив меня покраснеть.
— Кушать хочется, — оправдалась я.
Ирвиш дал мне что–то наподобие вилки, только с большим количеством зубчиков, за счет чего она оказалась шире. Несмотря на то что была из дерева, прокалывала мясо она хорошо.
Съев несколько кусочков, я подняла глаза на орка.
— Почему ты не кушаешь? — Он так и не прикоснулся к еде. Может, я нарушила какую–то их традицию? Я заволновалась и даже огляделась по сторонам, но как назло за столиками сидели либо одни мужчины, либо женщины с детьми.
— Любуюсь. — Такой короткий ответ, но он заставил мои щеки заалеть.
Этот вариант мне в голову и не приходил. Я уже отвыкла от комплиментов и таких нежных взглядов. Юра не баловал меня ни заботой, ни вниманием... Мысли о бывшем испортили настроение.
— Кушай, пока горячее, — буркнула я, возвращаясь к еде. Мне было стыдно за свое поведение и грустно от воспоминаний.
Мы ели молча. Я обдумывала услышанное. Во–первых, вернуться обратно в свой мир вряд ли смогу. Призрачный шанс, конечно, существует, но лучше смотреть в лицо реальности.
Во–вторых, мне повезло. Очень. Почти джекпот. Я замужем за прекрасным мужчиной, у нас взаимная симпатия, осталось лишь обсудить права и обязанности. С окружающим миром дела обстояли не так радужно, из чего появлялось «в–третьих». Мне необходимо многое узнать и понять, чтобы найти себя здесь.
— Ирвиш, скажи, а в вашем мире женщина может работать?
— Вообще — да, в племени орков работа женщины — ее семья.
Я заметно приуныла, даже кушать перестала. В красках представила себя в роли хозяйки. Подъем с первыми лучами солнца, дойка коровы, приготовление еды,
Впору прослезиться, но, думаю, мой запас слез исчерпан.
— Я не умею доить коров.
Ирвиш усмехнулся.
— А тебе и не надо. Это мужская работа.
— Я не представляю, как гладить вещи.
— Нашу одежду не нужно гладить, достаточно после стирки хорошо расправить и ровно повесить.
— Я не знаю и половины ваших продуктов. Хотя дома готовила вкусно. Пожалуй, мясо смогу приготовить, картофель запечь, а вот что–то другое вряд ли.
Пока я рассуждала, улыбка орка становилась все шире. Я тут, значит, волнуюсь, переживаю, а он лыбится сидит. Гад! Смешно ему, значит.
— Я не знаю ваших традиций. Не мог бы ты мне рассказать об интимной стороне супружеских отношений?
Улыбка исчезла. Мужчина замялся, подбирая нужные слова.
— Мужчина начинает с прикосновения. — Я еле сдерживала улыбку: издалека, однако, он начал, но тем интереснее послушать.
— Он должен быть уверен, что не причинит вреда девушке.
— Вреда? — Я не особо поняла, как прикосновение может причинить вред. Или под этим словом Ирвиш подразумевал что–то другое?
Прищурив глаза, я смотрела в смущенное лицо орка.
— Если магия не признает избранницу, то может причинить ей боль. — Ирвиш виновато улыбнулся.
Как–то я совсем упустила из виду вопрос о магии. Значит, она может причинить мне вред... Но мы же прикасались друг к другу! Или нужны какие–то особые прикосновения?
— Ты прикасался ко мне, и мне не было больно.
Орк кивнул:
— Моя магия признала тебя.
— Если прикосновение — часть интимной жизни, тогда трогать кого–то другого нельзя?
Логично же?
— Когда орк прикасается к своей женщине, он отпускает свою магию, во всех остальных случаях он ее контролирует. И прикосновения остаются всего лишь прикосновениями.
Ирвиш сжал мою холодную руку, и мне сразу стало теплее. Так это все его магия? Это она согревала меня все время! Я улыбнулась. Моя же ты красавица, грелочка замурчательная. Словно прочитав мои мысли, магия скользнула выше, не забывая дарить тепло, и улеглась на моих плечах меховой накидкой. Как же уютно! Сейчас мурлыкать начну.
— Только когда орк хочет высказать свой интерес, он нарушает это правило, — донеслись до меня слова мужа сквозь негу этой загадочной магии.
Едва я захотела задать вопрос, как около стола опять появилась та девица. В ее руках был поднос, на котором стояли ароматный пирог и кувшин с загадочным напитком. Почему–то поведение девушки раздражало. Она бросала на Ирвиша взгляды из–под ресниц, улыбалась ему, а вот в мою сторону не смотрела вовсе. Будто меня и не существовало. Я еле сдерживала свои порывы, но когда она положила руку на плечо моему мужу, наклонилась к его лицу и что–то прошептала, я не выдержала.