В объятиях Чудовища

Драч Маша

Долгими минутами сверля напряженным взглядом Марию-Луизу, я хотел стать тем холоднокровным Маркусом, который мечтал о смерти ни в чем неповинной девушки. Но он вероломно прятался всякий раз, когда я оказывался в тесной комнатушке своей пленницы.

Шарахая кулаком по стене, я выплёскивал всю свою злость, остужая рассудок. У меня не было ни единой причины хотеть эту девку. Ни единой! Я ее знать не знаю. Но что-то глубоко во мне запрещало завершить начатое. Запрещало переходить черту. Запрещало обнажать свою чудовищную натуру. Такое ощущение, если я перейду черту, то потом сильно об этом пожалею. Но проблема в том, что я давно перестал кого-либо

жалеть, холоднокровно расправляясь со всеми, кто был опасен для меня или просто неугоден. Чувство жалости атрофировалось во мне уже давно. И так было проще. Но эта девка… Не знаю, что она сделала, но она пробудила мою человечность и это меня лишь сильней злило.

Глава 6.

В следующий раз, когда Маркус снова нанёс мне визит, он принёс запакованную мочалку и гель для душа с ароматом ванили.

– Тебе пора помыться, - коротко заявил мужчина.

Удивительно, но хватать за руки он не спешил и это меня настораживало. Я сидела у самого изголовья кровати, притянув колени к груди. Наверное, со стороны я стала похожа на загнанного и до смерти напуганного зверька. Но эта роль для меня уже давно была не в новинку.

Схватив мыльные принадлежности, я молча проследовала за Маркусом. Сегодня он, кажется, был немного другой. Тихий. Мыслями определенно находившийся где-то далеко. Осознавая всю дикость той ситуации, в которую меня насильно втянули, я решила затаиться. Во-первых, у меня уже просто не осталось сил, чтобы активно сопротивляться. Во-вторых, не уверена, что злить своего палача – хорошая идея. Нужно просто выждать момент.

Мы вошли в ванную комнату. Она была небольшой и чистой. Маркус включил воду, трубы загудели, отрегулировал температуру и отошел в сторону. Очевидно, он не собирался меня оставлять одну.

– Вы могли бы отвернуться? – робко спросила я, наперед уже зная, что вряд ли Маркус пойдет на уступки.

Он измерял мою фигуру непроницаемым взглядом и уселся на низкий табурет, что стоял в шаге от ванны.

– Вы не отпустите меня, верно? – немного дрожащим голосом задала я свой следующий вопрос.

– Почему твой дядя тебя не ищет? – ответил вопросом на вопрос Маркус, не сводя с меня пристального взгляда.

Поджав губы, я повернулась лицом к ванне и принялась быстро раздеваться. Мне было просто крайне необходимо смыть с себя следы крови, пыль и запах бензина, которым провоняли мои волосы и кожа. С точки зрения финансовой стороны моей жизни я никогда и ни в чем не нуждалась. Хорошая еда, качественная одежда, достойное медицинское обслуживание. Дядя отлично знал, как нужно взращивать кобылу, которую потом планировал отдать на скачки. Поэтому, естественно, я морщила нос и мечтала о том, чтобы принять горячую ванну.

Пронзительный взгляд черных глаз прожигал во мне дыру, пока я трясущимися пальцами снимала платье. Мне было стыдно и неловко, потому что ни один мужчина ни разу не видел меня обнаженной. Но сейчас явно была не та ситуация, где стоит заливаться краской.

Стянув платье и нижнее белье, я быстро села в горячую воду и притянула колени к груди. На секунду наши с Маркусом взгляды встретились. В его глазах полыхнуло нечто такое, чего я прежде не замечала. Сложно описать, что это, но уж точно оно не имело никакого отношения к ненависти или озлобленности. Маркус даже не пытался сделать вид, что он не рассматривал меня. Рассматривал и это его ни капли не смущало.

– Я жду ответа, - его взгляд поднялся к моему лицу.

Нервно кусая

губы, я решила выдвинуть свои предположения, которые успела выстроить, находясь в одиноком заточении. Может быть, это поможет мне и Маркус всё же отпустит меня? Хотя от одной лишь мысли, что я снова вернусь домой и всё-таки выйду замуж за Антония, стало как-то больно и тоскливо в душе. Но если мне плохо в собственном доме, то где же может стать по-настоящему хорошо? Над этим вопросом я размышляла уже последние несколько лет и ответа так и не нашла.

– Я с дядей не в очень хороших отношениях нахожусь, - несмело произнесла я.

– Что это значит? – Маркус нахмурился.

– То и значит. Он растил меня только для одной цели – повыгодней выдать замуж и благодаря этому обзавестись крепкой деловой поддержкой. Не уверена, что дядя сейчас горюет по мне. Я для него всегда была, как кость в горле. Поэтому вы промахнулись, когда нацелились на меня.

Маркус резко встал, я тут же дёрнулась, ожидая какого-то жуткого и непременно болезненного действия в свою сторону. Но мужчина лишь закрыл воду и сел обратно. Я немного расслабилась.

– Что моя семья сделала вам? – осторожно, словно заговаривая хищника, спросила я.

Маркус передёрнул плечами и нахмурился еще больше. Широкие плечи, скрытые под черной облегающей футболкой, заметно напряглись. Эта реакция была настоящей, такое вряд ли получиться правдоподобно сыграть. Или я просто наивная? В любом случае, ответа на мой вопрос не последовало.

– Мойся, - приказал Маркус и зажал переносицу пальцами, будто борясь с приступом головной боли.

Я быстро схватилась за мочалку, распаковала ее, открыла гель для душа и быстро начала мыться. Мне казалось, что запах бензина и пота уже въелись под кожу и вряд ли удастся их смыть. Пожалуй, я слишком много усилий прикладывала, буквально выдраивая себя мочалкой, потому что в какой-то момент мне стало больно. Кожа покраснела.

Маркус молча наблюдал за мной. Его взгляд был тяжелым и мрачным. Он напирал. Давил. Брал в стальное кольцо. Я ощущала всю свою незащищённость из-за этого взгляда. Меня это очень пугало.

– Дай сюда, - потребовал Маркус, подойдя ко мне.

Я передала ему мочалку. Он стал позади меня и принялся мыть мне спину. Это было дико! Сюрреалистично! И, пожалуй, ненормально! Маркус в отличии от меня не стремился разодрать мою кожу. Во мне зрело напряжение. Я была как натянутая пружина из-за такой опасной близости Чудовища. Я всё еще находилась в болезненном ожидании, когда он причинит мне боль. Маркус ведь украл меня, а значит по всем законам логики должен причинить боль. К тому же я уже привыкла к тому, что мужчины причиняют женщинам боль. Мой дядя и Антоний тому служат ярким подтверждением. Так, почему Маркус должен стать исключением? Он, как раз, в своей роли и мрачном несдержанном амплуа, должен стать венцом мужской жестокости. Но ничего подобного всё еще не произошло.

– Заканчивай, - Маркус вернул мне мочалку и сполоснул руку в воде.

Когда я закончила, он вручил мне большое новое полотенце и тоже явно новый сарафан. Я быстро обтёрлась и оделась.

– Руки. Нужно обработать, - Маркус мельком глянул на мои несчастные руки, которыми я еще совсем недавно так отчаянно молотила крышу багажника.

– Зачем вы это делаете? – растерянно спросила я, когда мы вернулись в комнату.

– Что именно? – Маркус принялся обрабатывать мои ссадины. Быстро и без лишних осторожностей.