В облаках
Шрифт:
– Да к черту твое спокойствие. Ты бы тоже не успокоилась, если бы человек, которого ты любишь, сейчас лежал в коме! – выпаливаю я и продолжаю рыдать.
Мама, ахнув, прикладывает руку к лицу, а доктор просит сестру поставить мне снотворное. Может так оно и лучше. Я плачу, и все мое тело ломит и болит от напряжения. Мне хочется кричать, кричать что есть силы. Я хочу, чтобы он очнулся, чтобы был здоров и был со мной, чтобы посмотрел на меня своим обычным взглядом, чтобы взял меня за руку. Но нет, сейчас я здесь, а он висит на волоске от смерти. Я снова проваливаюсь в пустоту, медленно.
– Я хочу его увидеть сразу, как только это будет возможно, - шепчу я и проваливаюсь в сон.
В следующий раз, когда я открываю глаза, рядом со мной спит Эмили. Я поворачиваю голову к окну – там темно.
– Эй, Эмили, – шепчу я, сжимая ее руку. Подруга поднимает голову.
– Привет, малышка, – ее заспанное лицо выдавливает улыбку. – Как ты? – она потирает глаза и садится ровнее, крепче сжимая мою руку.
Как я? Я начинаю еще раз пытаться провести оценку всему, что со мной происходит. В ухе продолжает звенеть, но уже не так громко и я могу немного различать им звуки. Зрение в порядке. Спина продолжает болеть ноющей и тупой болью. В остальном – я просто раздавлена.
– Бывало и лучше.
– Да, я помню, - говорит Эмили и заправляет мои волосы за ухо.
– Эмили, ты видела Майка? Как он? Только прошу, не утаивай от меня ничего. Если я не смогу справиться с этим, то просто позови сестру, чтобы она воткнула очередную порцию успокоительного. Только не ври мне.
Эмили обдумывает и подбирает слова.
– Он все еще в коме.
– Сколько?
– Пять дней. Врачи говорят, что это нормально. Все жизненно важные органы целы. Есть сотрясение, но все в норме. Он вернется к нам, когда будет готов.
– Хорошо, - выдохнув, говорю я. – Это хорошо. А теперь расскажи, что со мной.
– Нууу, - начинает она. – В тебя попал осколок фюзеляжа, ты потеряла много крови. Но в целом все хорошо.
– Эм. У меня в ухе звенит. И я не слышу им почти ничего.
– Вот же дрянь. А ты говорила врачам?
– Еще нет.
– Девочка, главное ты жива. Ходить будешь, ничего не задето. Главное, чтобы затянулись швы, но это будет дней через десять.
– А я могу пойти к нему?
– Говорят, что пока нет. Но, смотри, что я принесла тебе. Твоя мама сказала, что ты сильно переживала за него, и даже сказала, что… барабанная дробь… любишь его? – она играет бровями.
– Не сейчас, Эми. Я хочу увидеть его.
– Не получится, малыш. Но зато, пока ты спала, к тебе приходила бабуля Моника. Она поведала мне о вашем знакомстве. Она классная.
– Да, они все замечательные, - с тоской вспоминаю семью Майка. – Как же им сейчас тяжело.
– Знаешь, бабуля сказала, что только ты можешь вернуть его на землю. Не знаю к чему это она, но просто она это сказала.
– Можно тебя попросить?
– Конечно, что за вопрос!
– Я хочу к Майку. Но сама я, конечно же, не дойду. Тут ведь есть кресло каталки? Попроси разрешения у доктора одолжить мне его. Мне это нужно и важно.
– Я попробую, но твои швы.
– Мы будем аккуратны.
– Говорю я подруге, и девушка убегает к врачу. Она и сама понимает, что мне нужно это. Возвращается через пару минут с коляской
– Поехали, девочка.
– Они пересаживают меня в коляску, и Эмили везет меня к Сандерсу. Я начинаю нервничать от того, что могу увидеть. И вот подруга открывает дверь, и я вижу его. Мирно спящего под ровные сигналы его пульса.
– Господи, - шепчу я и намереваюсь встать.
– Нет, нет, нет. Только сидеть.
Я смотрю на моего красавчика, который не просыпается. Сейчас он словно спящий принц.
– Ты можешь оставить меня с ним?
– Конечно, солнышко. Позови, как закончишь.
Я продолжаю смотреть на Майка. Проходят минуты, а я все вспоминаю наши счастливые моменты, перепалки, секс, знакомство. Все смешалось в одном потоке мыслей.
– Ты знаешь, - начинаю говорить я ему. – Сейчас наша с тобой мечта рухнула, вместе с тем самолетом. Она приземлилась, и не способна снова подняться до такого состояния, чтобы стать целью. Ни ты, ни я больше не будем работать на рейсах. Это конец. – По щеке вновь катится слеза. – Но я рада, что достигнув одной цели, я узнала тебя. И пусть мы с тобой ругались и спорили, но тогда я была счастлива как никогда. И достигнув своей цели, я нашла другую, ведь без цели – жизнь – не жизнь. И этой целью и мечтой стал ты. И если бы ты еще раз спросил меня – стала бы я твоей женой, я бы ответила – да. Миллион раз повторю это слово для тебя – Да.
– Ну, тогда в самую пору просить у бабули ее кольцо, - слышу я кряхтящий голос Сандерса.
– Майк?
– Только не вздумай больше уходить с какими-то барабанщиками.
– Майк! – визжу я. - Эмили!
– Что мы теперь будем делать, - спрашиваю я Майка, лежа рядом с ним на его койке.
– Ко мне приходили представители авиакомпании, странно, что они не зашли к тебе.
– И что, мы теперь уволены?
– Нет. Они предлагают нам работу инструкторами.
– Серьезно?
– Да! – улыбаясь, говорит Майк, поглаживая меня по руке.
– Значит, теперь, я смогу вдохновлять других на эту работу, несмотря на все произошедшее с нами?
– Да, именно это и нужно. Ты светишься, как солнышко, боевая, веселая. У тебя получится. А самое главное, что теперь мы можем быть вместе всегда.
– Всегда! – повторяю за ним это слово. Я представляю себе наше будущее, как мы будем смеяться, спорить, ругаться, мириться. Детей, которые будут бегать вокруг нас, играя с модельками самолетов. Все это стало мне приятно и не так страшно, как я полагала раньше.
– Эй, ты меня слышишь?
– Что? – отвлекаюсь на его голос и поворачиваюсь к нему
– Кира, хватит витать в облаках! – щелкает мне пальцем по носу.
– А почему бы и нет, раз уж нельзя делать этого в небе, то я буду делать это на земле. И пусть хоть кто-то меня осудит за мои мысли и мечты.
– И о чем ты мечтаешь?
– О будущем. Нашем.
– Это звучит отлично, потому, что я не шутил, - говорит Майк, и тянется к тумбочке. – Кира Диас, ты обещала ответить положительно миллион раз, - Майк открывает красную коробочку, в которой закреплено кольцо.