В облаках
Шрифт:
– Мы уже разворачиваемся.
Я кладу телефон и вновь возвращаюсь в салон, но тут еще один взрыв. От этого самолет снова трясет, и я падаю на пол, ударяясь головой.
– Черт! – кричу я, прикладывая руку к голове, из которой течет кровь, а затем поднимаю глаза. У нас нет части хвоста, весь багаж вылетает наружу. – Боже мой.
– Всем пристегнуть ремни. Мы садимся. – Слышу голос Сандерса, а за окном вижу аэропорт, откуда мы вылетели всего пару минут назад. Я бегу к своему месту и пристегнув ремень, хватаю трубку громкоговорителя, объявляя о том, что необходимо обхватить руками
Резкий и больной удар о землю дает понять, что мы уже не в воздухе. Чьи-то ремни не выдержали и отстегнулись, а пассажиры выпали в проход. Итак, после торможения есть всего три минуты. Это то, чему нас учили всегда.
Отстегиваюсь и бегу к двери открываю ее и выпускаю спасательный трап.
– Скорее, скорее, без паники. По одному, вещи не брать, руки скрестить на груди. В этот момент Аннет – еще одна стюардесса, скатывается вниз, чтобы ловить пассажиров на земле.
Все происходит словно в каком-то кино. Звуки сирен, слышатся издалека. Дети плачут, взрослые молятся и плачут. Все хотят скорее выбраться из этой адской машины.
– У нас мало времени. Может рвануть, - говорит Майк, и выбегает помогать пассажирам. По его лицу так же стекает кровь от удара о приборную панель. И вот пассажиров больше нет, я оббегаю салон и вижу на сиденье мужчину без сознания. Пульс есть. Я отстегиваю его, но не могу вытащить с сиденья, он тяжелый.
– Кира, скорее!
– Майк, помоги! – кричу ему, Майк видит, что не все покинули самолет и подбегает ко мне.
– Кира, секунды, остались секунды. Запах бензина.
– Мы не бросим его! – кричу Майку.
Я скатываюсь с трапа, Майк отправляет мне мужчину, который так и не пришел в себя и тут же скатывается следом. Мы берем пассажира под руки и начинаем бежать.
– Бежим отсюда! – кричит Майк всем, кто был поблизости и машет рукой, чтобы все уносили ноги.
Полминуты, и новый взрыв, на этот раз сильный, мощный. Я ощущаю немыслимый толчок в спину, от чего падаю на землю. В ушах звенит, в голове все плывет, я вижу огонь и дым, мигающие огни скорой и пожарной, а рядом Майк.
– Майк, - кричу я, но не слышу собственного голоса. – Майк! – кричу во все горло, но ничего. Слезы ручьем стекают по щекам. Черт! Нет, нет, нет! Пытаюсь подняться, но дикая боль пронзает спину и бок. Я не могу встать, поэтому начинаю ползти к нему.
Голова Майка истекает кровью от удара о бетонное ограждение. Я не вижу, дышит ли он. Но его глаза закрыты. Мне страшно. Страшно, что я больше не увижу его голубых глаз, не услышу его голоса. Он нужен мне. Нужен больше всего на свете. Я не смогу без него. Паника только теперь охватывает мое тело и меня начинает трясти. Я пытаюсь ползти, что есть сил, через боль, крича и мучаясь, но я должна убедиться, что он жив. Оглянувшись назад, я вижу, что за мной остается кровавый след. Я чуть смотрю на свой живот, с которого стекают кровавые капли.
– Майк! - продолжаю кричать я. Рука дрожит, все в глазах темнеет, и я проваливаюсь в этот кошмар, который заканчивается полной темнотой, невесомостью и страхом.
Эпилог
Это
Голова тяжелая и пульсация отдается, словно во все тело. Я хочу открыть глаза, но у меня не получается с первого раза, поскольку яркий свет ослепляет. Я моргаю и снова пытаюсь открыть глаза. Во рту все пересохло, хочется сделать глоток воды. Чуть отдаленно я слышу какой-то пищащий прерывающийся звук.
– Милая? – мама. Я слышу голос мамы. Моей родной. Она здесь, со мной. Приоткрываю глаза, и пытаюсь сконцентрировать взгляд. Мамины белокурые волосы нависают надо мной, и я ощущаю их привычный запах луговых трав. Она гладит меня по голове, а я хочу приподняться, но все тело пронзает боль в спине. – Не вставай. Лежи милая, я позову медсестру.
– Мам, что происходит? – у меня начинает учащаться пульс, но я слышу это только одним ухом, во втором вновь появляется звон.
– Лежи, доченька. Я сейчас вернусь. – Она выходит спешным шагом из палаты, а затем возвращается, взяв мою руку в свою. Ее теплая и нежная ладонь согревает меня, но не успокаивает.
– Мам, что происходит, что со мной?
– Ты ведь помнишь о самолете. Он упал, – начинает говорить она. Конечно, я помню о самолете. Я помню каждую деталь из всего. Взрыв, крики, плач, взрыв, приземление, эвакуация… Майк.
– Мама, что с Майком. Майк Сандерс, пилот. Что с ним? – начинаю тараторить, но в палату входит медсестра и, по-видимому, доктор.
– Добрый день, мисс Диас. Я доктор Стюарт Март. Как Вы себя чувствуете? – он начинает осматривать мою голову, а затем достает фонарик и светит в глаза, чтобы понять мою сосредоточенность и чувствительность на свет.
– Что с Майком Сандерсом?
– Мисс Диас, сейчас речь о Вас…
– Нет, сейчас речь о нем, я жива и значит выберусь. Что с ним? – в голове продолжает звенеть, я не слышу на одно ухо, в спине все ломит и жжет, но мне плевать. Я помню его, истекающего кровью на моих глазах. Это ничего хорошего не означает. И судя по молчанию доктора – так оно и есть. – Ну?! Я жду ответ! – перехожу на крик, а на глаза наворачиваются слезы от того, что он переглядывается с мамой.
– В настоящий момент мистер Сандерс в коме. – Коме? Он сказал в коме? – Он находится в ней уже четвертый день, но прогнозы не так плохи.
– Боже, - шепчу я, не веря его словам. Слезы вышли за пределы глаз, и стекают нескончаемым потоком по щекам и шее.
– Милая, милая, успокойся. Тебе нужно отдохнуть.
– Да к черту отдохнуть! Мама, не успокаивай меня. Он спас нам жизнь. Мам, он спас жизнь мне! А ты говоришь мне успокоиться?
– Тише, тише девочка, - пытается угомонить меня мама.