В ловушке

Холлинс Вера

— Песня прекрасна, Джессика. — Он приблизился ко мне, и его взгляд переместился между моими губами и моими глазами. — Ты прекрасна. Ты так прекрасна, а я даже не видел этого. Я не хотел этого видеть. Я продолжал говорить себе, что ты плохая, но я ошибался. Я был так неправ. Эта неделя была для меня дерьмовой. Я не мог спать, и как бы я ни пытался убедить себя, что, то, что я сказал тебе в субботу вечером, было правильным, это не казалось правильным. Я хотел увидеть тебя. — Его глаза прожгли меня. — Я хотел поговорить с тобой. И когда этот парень

толкнул тебя, мне потребовалось все силы, чтобы не схватить тебя и не обнять.

Он прислонился лбом к моему, его руки крепко обхватили мое лицо. Его отчаяние было ощутимым, и я не знала, что делать. Я не знала, каким будет мой следующий шаг. Это было похоже на ходьбу по скользкой земле в полной темноте, где даже один неверный шаг мог сильно ранить меня.

Я положила свои руки на его и убрала их от своего лица. Мне пришлось отойти на некоторое расстояние между нами, как бы я ни жаждала его близости. Я отстранилась от него и остановилась, повернувшись к нему спиной.

— Я хотела того же, Блейк, но с другой стороны… мне страшно. В один момент все хорошо, а в другой — все плохо. Я хочу найти золотую середину с тобой, но каким-то образом она всегда ускользает. — Я сжала руки в кулаки, уставившись вдаль. — Я бы хотела, чтобы между нами все было по-другому. А не взлеты и падения, взлеты и падения… когда мы сможем это преодолеть?

Он молчал. Каждая секунда, проведенная в тишине, приносила мне все больше боли, но затем он сказал:

— Когда мы научимся доверять друг другу. Я хочу доверять тебе. Я верю, что могу доверять тебе. Ты можешь доверять мне?

Я закрыла глаза, борясь со слезами. Доверие. Казалось бы, простая вещь, но ее так трудно достичь, когда у тебя плохая история с кем-то. Все, что я знала, это его холодность и оскорбления, и я только начинала видеть его другую сторону. Но нам нужно было сделать первый шаг к доверию, чтобы достичь его, и я задавалась вопросом, был ли это наш первый шаг, мост к чему-то лучшему.

— Я хочу доверять тебе, — тихо ответила я.

Я почувствовала, как он двигается позади меня, а затем он положил руку мне на плечо. Я резко открыла глаза.

— Как насчет того, чтобы сначала выслушать меня? — Спросил он с надеждой.

Я втянула воздух.

— О чем?

— Обо всем. С самого начала. Мое гребаное прошлое… Я хочу, чтобы ты все знала.

Я изо всех сил старалась выровнять дыхание. Мое тело было слишком осведомлено о его близости, и было трудно бороться с потребностью во мне. Он хотел открыться мне. Он был готов открыться.

— Ты была права, — продолжил он. Все, — что я тебе дал, было полуправдой. Ты дала мне свою песню, свою честность, и теперь я хочу быть честным с тобой.

Я сделала глубокий вдох, медленно поворачиваясь.

— Хорошо. Я выслушаю тебя.

Его губы изогнулись в легкой улыбке, и это было так мучительно прекрасно. Он был прекрасен.

— Тогда пойдем ко мне домой прямо сейчас.

Я наклонила голову набок.

— К тебе?

— Да.

—

Но твои родители…

— Они в командировке моего отца на все выходные. У него какая-то конференция в Хартфорде, моя мама с ним, и у наших горничных выходной. Никто не помешает нам.

Мой пульс участился. Блейк и я. В его доме. Наедине. Мое тело согрелось от одной мысли об этом. Его глаза стали умоляющими.

— Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу, чтобы ты знала правду.

Во рту пересохло. Я стояла на краю, взвешивая плюсы и минусы.

— Доверься мне, — добавил он, почти умоляя меня.

Бабочки порхали по моему животу, когда я сделала еще один глубокий вдох.

— Хорошо. Я пойду.

ГЛАВА23

Я припарковала машину позади его Dodge Challenger на подъездной дорожке и отправила Мел короткое сообщение, чтобы сообщить ей, что я у Блейка. Ожидая, что мой телефон взорвется от ее сообщений, я поставила его на беззвучный режим и последовала за ним в его дом.

Блейк отвел меня в тот прекрасный сад, и теперь при дневном свете я могла видеть его во всей красе. Я остановилась у пруда и изучала цветы разных цветов, украшавшие пространство. То, как они смешивались вместе, изумляло меня.

Он остановился рядом со мной, и мои мышцы напряглись от его близкого присутствия.

— Какой твой любимый цветок? — Спросил он.

— Угадай.

Его глаза тлели.

— Жасмин.

Тепло бросилось мне в щеки при воспоминании о том моменте в школьном подвале.

— Ты запомнил.

— Как я мог забыть?

Мое сердце подпрыгнуло в груди. Я наклонилась и сорвала маленький цветок с травы, глядя на него, но не видя.

— Эмма ненавидела цветы. — Я замерла. — У нее была на них аллергия.

Я посмотрела на него, когда вставала. На его лице было грустное, но мягкое выражение. Мне не терпелось спросить его о ней, но я колебалась.

Я решила стиснуть зубы, так как он упомянул ее первым.

— Как вы познакомились?

Он поднял с земли небольшой плоский камень и бросил его через пруд. Он подпрыгнул четыре раза, прежде чем оказался на другой стороне сада. На секунду я подумала, что он откажется отвечать, но я ошибалась.

— Она была внучкой одной из наших предыдущих служанок. Мы были одного возраста. Она потеряла родителей, когда ей было четыре года, и она переехала сюда, чтобы жить с единственным оставшимся членом своей семьи. — Он улыбнулся. — Мне хватило одного взгляда, чтобы решить, что она станет моей лучшей подругой. С тех пор мы были лучшими друзьями.

Легкая боль пронзила мою грудь. Я знала, что не должна ревновать к Эмме, это было ужасно, но я не могла не сравнивать себя с ней. Она получила дружбу Блейка с первого дня. Я получила только его ненависть.