В ловушке времени
Шрифт:
— Как по-твоему? Оставим ее здесь?
— Я думаю, это будет лучше всего. Конечно, мы могли бы отвезти ее на Линде-аллее, но здесь ближе к больнице и… А что ты сейчас собираешься предпринять?
— Я должен разыскать парапсихолога, которым так интересовалась Тува.
Йонатан задумчиво кивнул.
— Я думаю, это хорошая идея. Ты поезжай, а я останусь за ней присматривать. Если состояние будет критическим, я отвезу ее в Уллевольскую больницу.
— Отлично. До скорого.
Найдя телефон-автомат, Натаниель
— Доктор? —подумал Натаниель. Это совсем неплохо.
Поскольку Сёренсен жил буквально в двух шагах, Натаниель решил не терять времени и отправился к нему без звонка.
Ему открыл безупречно одетый пожилой господин с благородными чертами лица. Нет, тут и речи не могло быть о каких бы то ни было махинациях!
Натаниель представился и спросил, не посещала ли на днях доктора некая фрекен Бринк. Тува Бринк.
Только бы она не воспользовалась чужим именем! А что, если ее вообще тут не было?
Но нет, господин тут же приподнял брови. После секундного замешательства он пригласил Натаниеля войти.
— Да, она была здесь дня два назад. Вид у доктора был довольно кислый.
— Я Тувин родственник, — пояснил Натаниель.
— Ага! Из рода Людей Льда? Эти глаза…
— Вот именно. Значит, она упоминала про Людей Льда? Обычно мы предпочитаем не делать этого. Мы живем как бы параллельно с остальным человечеством, если вы понимаете, что я имею в виду. Ну хорошо, я знаю, что вы должны сохранять врачебную тайну, однако с Тувой кое-что произошло, и я должен выяснить, не связано ли это с ее приходом сюда. Вы ничего не заметили?
Доктор усадил Натаниеля в темно-коричневое кожаное кресло, — комната была обставлена исключительно в мужском вкусе, — а сам уселся в другое, напротив.
— Встречный вопрос: что произошло с фрекен Бринк?
— Судя по всему, она в кататоническом состоянии. Я вас ни в чем не обвиняю, но нам нужно знать причину, чтобы помочь ей.
Тщательно взвешивая каждое слово, доктор ответил:
— Фрекен Бринк произвела на меня впечатление крайне… экзальтированной особы.
— Так оно и есть. Доктор Сёренсен, насколько я понимаю, ее посещение оставило у вас тяжелый осадок. Мне кажется, что ради Тувы вы должны рассказать, что здесь произошло. Видите ли, она не такая, как все.
— Да уж, это точно, — хмыкнул доктор. — Да и вы тоже, если я не ошибаюсь.
— Нет, не ошибаетесь, — подтвердил Натаниель. Сёренсен, похоже, проникся доверием к своему гостю.
Высокий, с величественной осанкой и печальными желтыми глазами, он производил впечатление солидного и надежного человека, не то что эта опаснаяТува Бринк.
— Да, когда она была здесь, произошло нечто… весьма и весьма неприятное. Вам известен круг моих исследований?
Натаниель подумал про себя, что «круг исследований» звучит несколько громко, однако же спокойно кивнул.
— Да. Это инкарнации. Предыдущие жизни.
— Я тоже так полагал — в самом начале. Но потом у меня создалось впечатление, что… Нет, лучше я расскажу все по порядку. Вся процедура была экстраординарной. Я был прямо-таки поражен. Я в жизни не наблюдал ничего подобного.
Натаниель уселся поудобнее, давая понять, что он весь внимание. Хотя он переживал из-за того, что оставил Йонатана одного с лежащей без сознания Тувой, в данный момент ему было важнее выслушать доктора, ради ее же блага.
Доктор Сёренсен объяснил, что человек практически никогда не воплощается заново в рамках своего рода. Это очень необычно. Но с Тувой все было наоборот. Она ни разу не покинула свой род, Людей Льда.
Он рассказал о проклятых мертворожденных. Натаниель слушал, нахмурив лоб, — он подозревал, что они должныбыли появиться на свет, но им это не удавалось, до тех пор, пока не родилась Тува. Фактически это всякий раз возвращалась на землю одна и та же душа.
Когда же Сёренсен заговорил о единственном реальном воплощении Тувы — Ханне, Натаниель чуть ли не подскочил в кресле.
— Но тогда выходит, что Тува и Ханна — одно и то же лицо…
— И да, и нет. Физиологически — нет, но, возможно, психически. Тува это Тува, а Ханна это Ханна, однако они отлиты в одной форме. Они как однояйцевые близнецы — рожденные с интервалом в четыреста лет.
— Бог ты мой, — пробормотал Натаниель.
— И это Ханна — в Туве — настаивала на перемещении ее души. Да, она так и объявила, с первых же слов, неожиданно прорезавшимся голосом, незнакомым, ужасным. Как у самой настоящей ведьмы…
— Она и былаведьмой, — подтвердил Натаниель. — Что же она сказала?
Сёренсен взволнованно покачал головой.
— Господин Гард, это самое жуткое, что мне довелось пережить. Увидеть, как молодая девушка превращается в старую… да, вот именно, ведьму! Голос… хриплый такой, старушечий! Что она сказала? Ну, что-то вроде того, что «наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Но двадцать два года назад родилась Тува, и я освободилась из плена. Я ее единственное воплощение с той поры, когда я мыкалась в долине Людей Льда. Хорошо, что она пошла по моим стопам».
— Уфф! — произнес Натаниель.
— Погодите, это еще не все! Как это ни прискорбно, я не смог вернуть ее назад!
Натаниель впился в него глазами. «Я не могу вернуться назад!»Неужели же это она здесь… Нет, не может быть, тогда при чем тут древняя Япония? Ведь Ханна жила в долине Людей Льда в Трённелагсфьеллене.
Доктор продолжал свой рассказ.
— Я пришел в такой ужас, что бросился в эту комнату, звонить коллеге, но его не оказалось на месте — и тут я услышал за дверью этот жуткий шепот.