В ловушке времени
Шрифт:
Пока Сэдзуко поднималась по лестнице, происшедшее изглаживалось у нее из памяти. Когда она взошла наверх, у нее оставалось еще смутное ощущение, будто в саду что-то случилось, но вскоре и это ощущение исчезло.
У нее было столько других забот.
За те сто с лишним лет, что истекли с той поры, когда Тува жила в образе Мачико, в Японии произошло немало перемен.
Поскольку японского императора испокон веков почитали как сына солнца, сан его был неприкосновенен. Однако тех, кто действительно управлял страной, — представителей привилегированного класса — сильно потеснило стремительно выдвинувшееся военное сословие. В 1150 году на севере пал
Победителем вышел Киёмори Тайра, глава клана Хейке. Он незамедлительно выдал свою дочь замуж за императора, дабы увидеть на императорском троне своего внука.
Спустя десять лет Киёмори был назначен первым министром, а все остальные важные государственные посты были распределены между членами его клана. Они господствовали теперь над большею частью страны. Киёмори использовал свое положение для возобновления торговых отношений с Китаем. Япония ввозила лечебные средства, шелк, хлопок, чеканную монету и многое другое, а вывозила золото и прочие металлы, а также жемчуг. Главе клана Хейке было важно жить на такую же широкую ногу, как жила до этого родовая знать.
Сэдзуко все это было досконально известно, поскольку именно она записывала все, что происходило. Так же как и Мачико, она отлично владела пером.
Киёмори предпринимал все возможное, чтобы сравняться с большими вельможами. Но те отказывались его признавать, и то, что он разъезжал в запряженной волами повозке, или же передвигался в носилках, мало чем могло ему помочь, точно так же, как и то, что будучи военачальником, он окружил себя вооруженными луком и стрелами всадниками, которые в свою очередь содержали своих служилых людей. В глазах аристократов, пусть те и не обладали более реальной властью, он был всего-навсего невежественный, неотесанный мужлан.
В свое время Киёмори допустил роковую ошибку. Когда в 1160 году он наконец-то разбил своего врага Ёшитомо Минамото, он настолько пленился его прекрасной вдовой, что оставил в живых троих малолетних сыновей Ёшитомо. А этого ни за что не следовало делать.
Старинная японская «Повесть о доме Тайра» открывается следующими словами:
«Лепестки тика свидетельствуют о том, что пышный цвет неизбежно вянет и опадает. Ибо смотри, гордые преходят, как вечерний сон вешней порою. Могущественных, ждет в итоге паденье, они лишь прах, возметаемый ветром».
Своими диктаторскими замашками, эгоистической политикой и непотизмом, то есть покровительством собственным родственникам, Киёмори нажил себе врагов буквально повсюду, и среди знати, и в высших религиозных кругах, и среди военачальников на местах, которым подчинялись большие вооруженные силы. А то, что он взял и перенес столицу из Киото в Кобэ, отнюдь не прибавило ему популярности. Очень скоро он был вынужден возвратить столицу назад.
В Камакуре укрепился клан Гэндзи. Его возглавлял не кто иной, как один из тех троих мальчиков, которых когда-то пощадил Киёмори. К этому времени они уже успели вырасти и жаждали мести.
В нынешнем же, 1181-ом году клан Хейке столкнулся с большими трудностями.
Киёмори только что умер. Сэдзуко не видела его на смертном одре, но все говорили, что это было страшное зрелище. В наказание за его надменность и высокомерие ему был уготован мучительный конец. У него поднялся такой сильный жар, что пришлось прибегнуть к обливанию,
Сэдзуко знала, что самым их опасным врагом в клане Гэндзи был второй из троих сыновей, оставленных в живых Киёмори. Его звали Ёшидзуне, и о нем уже слагали легенды.
Чего только о нем не рассказывали. Но подобно тому, как сны, фантазии и вымышленные истории зачастую могут поведать о человеке больше, чем правдивое, неприкрашенное жизнеописание, так и все легенды и мифы, ходившие о Ёшидзуне, имели веса не меньше, чем голые факты.
Ёшидзуне, девятый сын Ёшитомо, был всего лишь годовалым ребенком, когда его пощадил враг отца, Киёмори Тайра. Когда ему исполнилось шесть лет, Киёмори решил отослать его в буддистский храм, находившийся в диких горах на севере. Но юный Ёшидзуне то и дело удирал оттуда; в горах он повстречал таинственного отшельника, который выучил его стрелять из лука и обращаться с мечом. По слухам, мальчик рос диким, необузданным и своевольным. Он отказался выбрить голову, как это подобает монаху, и выказывал больше интереса к военным подвигам, чем к молитвам.
В одной из ходивших о нем легенд рассказывалось о неком человеке богатырского роста и сложения, который похвастался, что подстережет на дороге тысячу путников и поотбирает у них мечи, а на вырученные деньги поможет отстроить храм. Добыв девятьсот девяносто девять мечей, он расположился однажды вечером у моста в Киото и стал поджидать свою последнюю жертву. Он увидел в темноте, как навстречу ему, беспечно наигрывая на флейте, бредет худенький паренек в одеянье послушника. Закаленный в боях богатырь посчитал было, что этот тщедушный юнец не может быть достойным противником, но когда они схватились, выяснилось, что паренек, а это был Ёшидзуне, поднаторел в воинском деле. Его нипочем нельзя было одолеть. Богатырь проникся к нему таким уважением, что попросил позволения стать его слугой. И получил согласие. Имя его было Бенкей.
Еще ребенком Ёшидзуне довелось прочесть семейную хронику клана Гэндзи, и тогда он осознал, кто он такой. С того самого мгновенья все его помыслы были направлены к одной-единственной цели: уничтожить клан Хейке и тем самым отомстить за поражение своего отца. И возродить могущество своего клана.
Сэдзуко было известно, что Ёшидзуне удалось сбежать от монахов, что несколько лет он провел в уединении, но сейчас примкнул в войску своего старшего брата. Она боялась его, как и все остальные, — каждый мужчина, который приближался к дворцу, в котором она жила, подвергался тщательному осмотру. Если оказывалось, что он невысокого роста и худощав, с девичьи тонкими чертами лица, за которыми скрывалась решимость воина, обитатели дворца тотчас же били тревогу. Это могбыть Ёшидзуне, вознамерившийся захватить их врасплох.
Клан Хейке был сейчас как никогда уязвим. Киёмори скончался, император — тоже. На императорском троне сидел внук Киёмори, сын его дочери, выданной в свое время замуж за покойного императора. Но мальчику было только четыре года. И слишком уж много влиятельных людей в стране повернулись к клану Хейке спиной…
Два часа, прожитые ею в обличье Сэдзуко, нисколько не воодушевили Туву. Судя по всему, дела клана Хейке, или, как его еще называли, Тайра, были плохи.
Жаль! Ибо она понимала, что Хейке-Тайра были прародителями Людей Льда.