В лесу
Шрифт:
– Мои ребята закончат с телом через несколько минут, – сказал Купер. Он с торжественным видом поправил голову Кэти. – Это на тот случай, если вы захотите сообщить родным.
Выйдя на улицу, мы переглянулись.
– Давно я на вскрытия не ходил, – тихо проговорил Сэм.
– Теперь вспомнишь почему, – сказал я.
– После наступления смерти… – Нахмурившись, Кэсси невидяще смотрела на здание. – Что у этого урода вообще в голове?
Сэм отправился рыть информацию насчет шоссе, а я позвонил в наш временный штаб и попросил
– Вызовем его к нам? – спросил я уже в машине.
Ничто не мешало нам побеседовать с Марком прямо в сарае для археологических находок, но мне хотелось встретиться с ним не на его территории, а на нашей, отчасти чтобы отомстить за мои испорченные ботинки.
– А как же, – ответила Кэсси. – Он сказал, им всего несколько недель осталось работать? Если я раскусила Марка, то самый быстрый способ развязать ему язык – это заставить потратить впустую рабочий день.
По пути мы составили для О’Келли длинный список доводов, которые, как нам кажется, исключают причастность сатанистов Нокнари к смерти Кэти Девлин.
– И не забудь “поза жертвы не свидетельствует о ритуальном убийстве”, – напомнил я.
За рулем снова сидел я, поскольку моя тревожность никуда не делась, и не будь у меня какого-нибудь занятия, я всю дорогу до Нокнари курил бы.
– “Также отсутствуют тела принесенных в жертву животных…” – записала Кэсси. – Неужто он так и скажет на пресс-конференции? “Цыпляток со свернутой шеей мы не обнаружили”?
– Спорим, что так и скажет? Уж он ни перед чем не остановится.
Обмыв косточки Куперу, мы позвонили ему, и пока говорили с ним, погода изменилась – дождь весь вылился, и горячее щедрое солнце принялось сушить дороги. На деревьях возле парковки блестели капли, и, выйдя из машины, мы вдохнули новый, промытый воздух, напоенный запахами земли и листвы. Кэсси стянула свитер и повязала его на талии.
Археологи, собравшиеся в низинной части территории, ловко орудовали мотыгами, лопатами и тачками. Куртки трудяги побросали прямо на камни, а некоторые даже футболки скинули. Видимо, за вчерашним унынием последовала реакция, сегодня все они пребывали в легкомысленном настроении. Из переносного магнитофона на полную громкость орали Scissor Sisters, и археологи, размахивая в такт мотыгами, подпевали. Одна из девушек держала лопату словно микрофон. Трое устроили водяную битву – бегали и поливали друг дружку из бутылок и шланга.
Мэл подкатила тачку с землей к огромной куче выбранного грунта и, ловко упершись в тачку бедром, перехватила рукоятки и высыпала землю. Когда она возвращалась, в лицо ей угодила струя воды из шланга.
– Придурки! – завопила она, бросила тачку и погналась за миниатюрной рыженькой девушкой, которая держала шланг.
Рыжая завизжала и метнулась в сторону, но споткнулась о свернутый шланг, так что Мэл ухватила ее за шею, и они принялись выдирать друг у дружки шланг. Девушки хохотали и брызгались,
– О, зашибись, – воскликнул один из парней, – лесбийские игрища.
– Где мой фотик?
– Это чего у тебя, засос, что ли? – завопила рыжая. – Чуваки, у Мэл засос на шее!
Взрывы смеха и ликующие возгласы.
– Да пошла ты! – со смехом заорала пунцовая Мэл.
Марк что-то сказал им – похоже, осадил, на что получил в ответ: “Ах какие мы нежные!” После все, стряхивая с волос капли воды, вернулись к работе. Я неожиданно ощутил укол зависти – я завидовал их раскрепощенной свободе, визгам и возне, тому, как они обливаются водой из шланга и стучат мотыгами, их разложенной сушиться на солнце грязной одежде, их практичной уверенности.
– А что, ничего себе ремесло, – сказала Кэсси, запрокинув голову и улыбнувшись в небо.
Когда археологи заметили нас, они один за другим опустили инструменты и уставились на нас, ладонями заслоняясь от солнца. Мы направились к Марку, а все остальные так и стояли, не сводя с нас глаз. Заинтригованная внезапной тишиной, из траншеи выглянула Мэл. Мазнув грязной рукой по лицу, она убрала прядь волос. Дэмьен, стоявший на коленях в группке девушек, выглядел все так же удрученно, как и вчера, к тому же умудрился почти не вымазаться. А вот Художник Шон при виде нас оживился и приветственно помахал лопатой. Марк облокотился на мотыгу, отчего стал похож на старого сурового жителя гор, и невозмутимо уставился на нас:
– Ну?
– Нам нужно поговорить с вами, – сказал я.
– Мы работаем. До обеда не ждет?
– Нет. Собирайтесь, поедем в Главное управление.
На лице у него проступили желваки, и на миг я решил было, что Марк упрется, однако он положил мотыгу, вытер футболкой лицо и зашагал к холму.
– До свидания, – попрощался я с археологами, перед тем как двинуться следом за ним.
Никто не ответил. Даже Шон.
В машине Марк вытащил пачку табака.
– Здесь не курят, – сказал я.
– Что за хрень? – возмутился он. – Вы оба курите. Я вчера видел.
– Полицейские машины считаются частью рабочего места. Курить в них – нарушение закона.
Мне даже выдумывать не пришлось, такую дичь порождает разве что коллективная фантазия государственных служащих.
– Райан, ну правда, что за херня, пускай покурит, – с милым укором вступилась Кэсси, – а то несколько часов подряд придется его еще и на перекур выводить.
В зеркальце заднего вида я перехватил страдальческий взгляд Марка.
– А мне тоже не скрутите? – попросила Кэсси, обернувшись назад.
– Это что, надолго? – поинтересовался Марк.
– Пока неясно, – ответил я.
– А когда станет ясно? Я вообще не понимаю, зачем вы меня забрали.
– Мы вам все объясним. А сейчас уймитесь и курите, пока я не передумал.
– Как раскопки продвигаются? – дружелюбно спросила Кэсси.
Уголок рта у него раздраженно дернулся.
– А сами-то как думаете? Нам дали четыре недели, чтобы сделать то, на что нужен год. Мы бульдозеры пригнали.