В лабиринте миров
Шрифт:
– Что-то сейчас я о таких деревнях не слышала.
Мне припомнилась унылая дорога, ведущая из Грязновки и ржавый указатель в чистом поле с обрывком надписи: “...кутово”. Похоже, это всё, что осталось от богатой деревни.
– И не услышишь. Деревень не стало. Лебёдово – станция на железной дороге. Сторожка стрелочника, да дом, где его семья живёт. Только название от города и осталось. А всё оттого, что Грязновку пытались ликвидировать.
– Зачем?
– А никто в толк не мог взять, зачем деревня на болоте? Ни пашни, ни садов. А как объяснить, что
– За Ванюшу, – вставила бабка Настасья и уронила слезу. – Царствие ему небесное, на войне погиб.
– А моя мать?
– Эти уж после понаехали. Как болота осушили, местные деятели решили деревни возрождать, ссуды давали. Приехали люди... да толку чуть. Не поднять в Грязновке сельское хозяйство. Вот и пьют. Податься-то им больше некуда.
Я молчала, обдумывая услышанное, а бабка Вера захлопотала вокруг стола.
– Надо, девки, чайник поставить. У меня пряники есть и печенья... Женя, достань-ка в шкафчике.
Я отправилась на кухню и бабки тотчас взволнованно зажужжали, склонив над столом седые и крашеные головы. Конспираторы...
...Водка и закуска были убраны. На столе дышал паром электрический чайник. Стояли вазочки с конфетами, покупными пряниками и печеньями. Бабки чинно вытягивали губы трубочкой, остужая чай и осторожно пережёвывали конфеты вставными челюстями.
– Ну и как? Как вы собираетесь бороться с пришельцами из Бездны? Ведь вы собираетесь? Я правильно понимаю?
Старухи дружно хлебнули из чашек и... промолчали.
Наконец, бабка Вера поставила свою чашку на стол, медленно вытерла губы и нехотя произнесла.
– Ты, Женька, вот что. Ты ведь нам не чужая, можно сказать своя, Грязновская (старухи дружно закивали, соглашаясь с подругой). Поэтому скажем тебе, как есть: какая уж там битва? Только четверо нас старух и осталось. Бойня это будет, а не битва.
– А что за Веерные? Кто они? Могут помочь?
– Это нам бабки рассказывали. Нас ведь, тех, кого в Грязновку свезли, всё брали из крестьян. Но были и те, что и из дворянского сословия. Эти, понятное дело в Грязновке не жили, но пару раз наезжали, когда нечисть из Бездны уж и вовсе сильно наседала. Приезжали в каретах, надушенные, в кружевах и с веерами. Что бабы, что мужики. Оттого их и прозвали – Веерные. Да только где ж их сыскать? Про то только Николаша Сытин знал, а он давно в могиле.
– Понятно. Помощи не будет. Какой план?
– Известно какой – вызовем нечисть на бой. Встанем у края Бездны и будем воевать, пока не сгинем, – буднично объявила бабка Настасья.
– Как вызовем?
– У нас в подвале постзем сидит – самая что ни на есть сволота из Бездны. Кинем его труп в Бездну, тут нечисть и полезет.
– Убьём?
– А что смотреть на него?
– Постземы моих родителей во сне сгубили, – горько произнесла
– Да, – бабка Вера сурово помахала седой головой. – Такое не забудешь. Мы ещё детьми были, в избу зашли, а там кровь во все углы... так потом избу и сожгли. Никто в ней жить не захотел.
Я всё не решалась спросить, как же старухи ведут войну? Превращаются в Бэтманов? Пьют сок гамми-ягод? Как могут противостоять пожилые, толстые тётки полчищам чудовищ из Бездны?
Старухи сами подняли этот вопрос.
– Что же Женька, ты с нами или как?
– В смысле воевать?
Старухи рассмеялись.
– Ну, так уж сразу и воевать... сначала обряд надо пройти. Коли получится у тебя, так мы тебя обучим, коли нет, так забудь, всё о чём мы говорили – себе дороже. Ну, а ежели обряд пройдёшь и обучение впрок пойдёт, вот тогда и скажешь, пойдёшь ли ты людей от Бездны защищать.
– Ок, бабульки.
– Это как понимать? Согласна, что ли?
– Ну да.
Бабка Вера тяжело поднялась со стула и направилась на кухню.
– Ну, коли согласна, убирай со стола. Обряд вершить будем.
Посуду мне помогла убрать тётка Марья. Весёлую, в цветочек скатерть, заменили на чёрную с багряной бахромой. Погасили свет, зажгли свечи, словом создали необходимый антураж.
– А кровью надо расписываться? – шёпотом поинтересовалась я.
Тётка Марья прыснула, а бабка Настасья сурово подтолкнула меня локтём.
– Будет веселиться-то. Дело серьёзное.
Бабка Вера притащила знакомую книгу – “Советы молодой хозяйке” и водрузила на стол. Я хотела сострить, что-то по поводу колдовского зелья, но промолчала. Видела, что книга эта куда как серьёзно. Правда, старухам о своей способности видеть то, что спрятано за магическим щитом, не сообщила. Пусть обучают, посмотрим какова их сила.
Бабка Настасья открыла книгу и принялась водить пальцем по пожелтевшему от времени листу.
– Вот оно. Встань, Женька, рядом. Руку на книгу положь...
“Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды”. Отчего-то меня так и тянуло позубоскалить, не верилось, что всё это всерьёз. От старух несло водкой и селёдкой, и весь этот маскарад был мне отчасти неприятен и чужд. Но останавливали лица старух: ясные и сосредоточенные и ещё не давало покоя страшное слово – Бездна.
Я положила ладонь на открытый лист книги и подивилась тому, что тот был совершенно пуст. Ни единой строчки, ни слова, ни буквы. Что здесь можно прочесть?
– Книга ответит – кто ты, – пояснила бабка Настасья. – Держи руку, не отпускай, пока не скажу.
Бабки встали кругом вокруг стола, взялись за руки и речитативом принялись чётко и ясно выговаривать:
– Оракул, воин, целитель, звездочёт, оракул, воин, целитель, звездочёт, оракул, воин...
Ничего не происходило.
У меня зачесался нос, и я не знала, можно почесать или нет? Наконец, решилась, и левой рукой воровато потёрла кончик носа, не отрывая от книги правую руку.