В крымском подполье
Шрифт:
— Хорошо, — ответил ей я, — пока укрывайте их. При первой возможности отправим в лес.
— Когда это будет?
— Сообщу через Васю-сапожника.
— Идут повальные обыски, а у них нет никаких документов.
— Можно снабдить их справками о работе. Получите их через Васю. Сюда не ходите. Квартира под подозрением. Можете попасть в неприятную историю.
— А вы думаете, у меня лучше? — гневно блеснув глазами, сказала Ольга. — Дверь в дверь со мной живет гестаповец, зондерфюрер, а я коммуниста
Так произошло мое знакомство со скромной и смелой советской патриоткой Ольгой Федоровной Шевченко.
До прихода немцев Ольга работала на станции. Симферополь, а ее муж, Сергей, был инструктором физкультуры.
В 1942 году Сергей Шевченко вошел в патриотическую группу инженера Григорова, но к ним проник провокатор и выдал подпольщиков. Григоров вместе с несколькими членами своей группы бежал в лес к партизанам и остался там.
Провокатор Сергея не знал, но все же Шевченко решил уехать из Симферополя. Он перебрался на станцию Сарабуз и устроился там весовщиком в Заготзерно.
Ольга при немцах нигде не работала и жила со своей двенадцатилетней дочкой Галей в Симферополе в доме родителей мужа.
Объединив несколько женщин-домохозяек, она помогала военнопленным в лагерях, передавала им продукты, медикаменты и одежду, укрывала бежавших из лагерей и с помощью разведчика-партизана Тайшина переправляла их в лес.
Ольга Шевченко показалась мне вполне надежной, а через мужа ее можно было организовать патриотическую группу на железнодорожной станции Сарабуз. Я решил с ней связаться.
Ольга с гордостью рассказывала мне, как она «обдуривает» немцев.
— Вот, например, напротив меня живет проститутка татарка Мирка. Она-то и пригрела у себя этого зондерфюрера Линдера. Соседство, сами понимаете, не из приятных. Мне хотелось не только замаскироваться, но и как-нибудь использовать это соседство. Стала расхваливать Линдера перед его любовницей, завидовать его подаркам. Сказала, что Линдер — самый интересный из всех ее немцев, и попросила познакомить меня с ним. Польщенная Мирка позволила мне зайти, когда он будет дома. Линдер пришел обедать. Я зашла к ним. Линдер хорошо говорил по-русски. Я стала хвалить немецкие вещи. Сказала, что мой муж работает в Сарабузе в Заготзерно.
«Значит, ваш муж кормит нас? — сказал Линдер, испытующе глядя на меня. — Это очень хорошо. А вас не пугает возможность возвращения большевиков в Крым?».
«Нет, не пугает».
«Почему?»
«Потому что сарабузский комендант сказал, что если потребуется, он моего мужа вместе со мной и с дочкой отправит в Германию».
«Значит, ваш муж — ценный работник?» усмехнулся Линдер.
Я сделала вид, что обиделась.
«Хвалить мужа не буду, но коменданту я верю».
Линдер одобрительно похлопал меня
Линдер с Мирной часто пьянствовали, уходили в гости на целую ночь, и Мирка поручала мне стеречь квартиру. К комнате Линдера я подобрала ключи. Шестого ноября они ушли на какие-то именины, а Сергей был дома. Я караулила, а он включил радиоприемник и успел, прослушать весь доклад товарища Сталина. Мы даже записали кое-что.
— Молодец! — восхищенно сказал я и подумал: «Вот она, обыкновенная русская женщина!»
При следующей встрече Шевченко опять настойчиво просила помочь Подскребову поскорее перебраться к партизанам.
— Он так издерган, бедный, что смотреть на него жалко. Вчера чуть не попал опять в гестапо.
— Как так?
— Его скрывает теперь моя хорошая знакомая, Аннушка Наумова. На ночь запирает его в подвале, а днем он сидит в комнате. Неожиданно явились немцы осматривать квартиру. Зашли в одну комнату. Идут в другую, а там — Подскребов без документов. Можете себе представить ее положение! Но Аннушка не растерялась. Неграмотная, а такая смекалистая! Она сказала солдатам: «В эту комнату нельзя. Там живет немецкий офицер». И немцы тотчас повернули.
— Смелая женщина! — сказал я.
— Хорошая. Немцы ее сына грузовиком раздави ли.
— Что она делает?
— Работает дворником и уполномоченной по дому.
— Можно устроить у нее конспиративную квартиру?
— Безусловно. Она на все пойдет. Вот только Подскребова отправьте, и квартира будет.
— Подождите еще немного. Человек из леса скоро будет здесь.
Я поручил Ольге найти надежных патриотов среди железнодорожников, хотя бы двух-трех человек, имеющих доступ к поездам.
Скоро я познакомился и с ее мужем — Сергеем. Беседуя со мной, он не спускал с меня широко раскрытых испуганных глаз и отвечал на вопросы не сразу, сухо и односложно.
— Можете организовать в Сарабузе диверсионную группу? — спросил я.
— Что она будет делать?
— Взрывать поезда.
— Чем?
— Минами.
— У нас нет мин.
— Я вам дам.
— Мы не умеем с ними обращаться.
— Научим.
Он подумал и неопределенно ответил:
— Я там человек новый. Выясню.
Я прекрасно понимал нерешительность и напряженность Сергея. Он недавно пережил весь ужас провала группы, в которую проник провокатор. Подозрительность к новому человеку — одна из самых тяжелых обязанностей людей подполья.
— Действуйте смелее, — продолжал я. — У вас есть аэродром, установите с ним связь, снимите план аэродрома. Нашим нужен этот объект для бомбежек.
— У меня там нет знакомых.
— Устройте туда на работу своего человека. Над железной дорогой и аэродромом установите строгий контроль и через вашу жену посылайте мне сведения.