В крымском подполье
Шрифт:
Я усмехнулся — это было очень похоже на Толю.
— Найдите для меня надежную квартиру.
Мое предложение ее не испугало, а обрадовало:
— В нашем доме есть свободная комната. Я уговорю хозяйку сдать.
Я объяснил, что комнату в городе найти нетрудно, сложность в том, что я проживаю нелегально, по фиктивным документам и должен прописаться в домовую книгу, минуя полицию.
Лазарева задумалась:
— Это хуже. Наша хозяйка настроена по-советски, очень хорошо к нам относится, но большая трусиха и на нелегальное проживание не согласится. Однако мы обязаны вас устроить. Если не удастся
Лазарева показалась мне серьезной, исполнительной, и я доверился ей.
После обеда я приготовил почту для подпольного центра: некоторые разведданные, список провокаторов, выявленных подпольщиками, и письмо Павлу Романовичу. Я сообщил об обстановке в городе, просил прислать радиста Кущенко, портативную радиостанцию, мины и тол для диверсий, оружие и чистые бланки паспортов. Запросил, кто такая «Муся» и можно ли установить с ней связь.
У «Кости» я познакомился еще с одной патриоткой — Верой Горемыкиной. Она жила со своим отцом и шестилетним сыном в хибарке напротив и приходила к Марии Павловне помогать по хозяйству. «Костя» хранил у нее оружие.
Лазарева пришла на другой день.
— Я договорилась с хозяйкой. Сказала, что мой родственник остался без площади, и попросила ее сдать мне свободную комнату. Вход в эту комнату через нашу квартиру. Таким образом, вы будете не ее квартирантом, а моим. Я возьму у нее домовую книгу якобы для прописки вас в полиции, и вы пропишетесь. Если это вас устраивает, можете сегодня же переселиться.
— Семья у вас есть? — спросил я.
— Со мной живут две сестры и племянница пятнадцати лет. Старшая сестра член партии и помогает «Мусе». Можете не беспокоиться.
Глава одиннадцатая
Лазаревы жили недалеко от Красной горки на улице Островского. Из их окон были видны пригородные пустоши и Теркинские горы, где находился лагерь «Седло». Закрытый с улицы густыми зелеными деревьями и каменным забором, дом особого внимания не привлекал. У Лазаревых ни разу не было ни обысков, ни проверки документов. Надоедали только румынские солдаты, занимавшие школьное здание напротив. Сестрам то и дело приходилось отбиваться от непрошенных посетителей, назойливо предлагавших купить краденные у русских вещи.
— Заберется иной раз этакий вор в квартиру, — рассказывала Евгения Лазарева, — и начинает плакаться на своих хозяев — немцев: «Они нас за людей не считают, сами обжираются, а нас кормят, как собак. Даже брезгают с нами встречаться». Мы, конечно, поддакиваем.
У Лазаревых я сразу почувствовал себя, как в родной семье. Три сестры — Евгения, Софья и Наталья — относились ко мне одинаково заботливо и бережно.
Все они не работали, заручившись у знакомых врачей справками о «тяжелых» болезнях. Выходили из дома по очереди, только на базар и в случае крайней необходимости. Квартира почти не отапливалась, жили впроголодь, продавая на базаре вещи.
Комната, которую я занял, была неплохо обставлена хозяйской мебелью. Среди других вещей имелась этажерка с книгами преимущественно религиозного содержания. Это было весьма кстати для маскировки.
Лазаревы достали где-то брюки, пиджак, галстук, и я совсем преобразился. На случай расспросов условились,
В домовой книге и паспорте я быстро оформил прописку, использовав полицейские штампы, которые изготовил мне Боря Хохлов.
Евгения Лазарева рассказала мне о настроениях городской интеллигенции. Учителей и других школьных работников она знала как сотрудник Наркомпроса. Были среди ее знакомых и врачи и профессора.
— Если бы вы знали, какой подъем вызвал среди них доклад товарища Сталина шестого ноября! Нам удалось получить его от «Муси».
— Ну, а практически эти люди чем-нибудь помогают нам?
— Кое-что делают. Саботируют мероприятия немцев, укрывают людей от мобилизации в Германию, прячут военнопленных, бежавших из концлагерей. Правда, в последнее время все это делать труднее. Вы же знаете, немцы усилили репрессии. Занимаются провокацией — ведь они не брезгают никакими средствами. Недавно, например, ночью были сброшены бомбы на жилые кварталы города. Немцы подняли крик, что это зверства большевиков. Но самолеты кружились над городом низко и долго, зенитки молчали и прожекторы не работали.
— Конечно, провокация.
— Мы так и разъяснили населению. Многие интеллигенты хотят активно работать против немцев, но вы понимаете, Иван Андреевич, они не организованы.
— Вот мы с вами и должны их организовать. Вы — член партии, ответственный работник народного просвещения, вам и книги в руки. Будем вместе работать. Кстати, кто такая эта «Муся», которой вы помогаете?
«Мусю» Евгения Лазарева знала много лет и рассказала мне ее биографию.
Александра Андреевна Волошинова родилась в 1900 году в Феодосии в семье железнодорожного машиниста. Четырех лет отроду она осиротела и жила у родственников. Семья очень нуждалась. Девочка была живая, бойкая, выделялась среди подруг своими способностями, но ей рано пришлось думать о насущном куске хлеба, и она поступила в симферопольскую швейную школу.
В 1920 году Александра Андреевна вышла замуж за преподавателя географии Ивана Михайловича Волошинова, который был старше ее на двадцать лет. Через год у них родился сын Леонид.
Будучи человеком всесторонне образованным и обладая высокими душевными качествами, Иван Михайлович стал для своей юной жены другом и учителем.
Он прекрасно знал природу и историю Крыма и привил своей жене любовь к естественно-историческим наукам. Александра Андреевна с жадностью набросилась на книги. Она впервые получила возможность развивать свои недюжинные способности. Александра Андреевна изучала географию; училась рисовать, занималась музыкой, театром и физкультурой. Она вступила в общество пролетарского туризма и вскоре стала известным экскурсоводом по южному берегу Крыма.
Одновременно она преподавала физкультуру в школе ФЗУ, увлекалась живописью и проводила большую воспитательную работу с дошкольниками.
Но этого Александре Андреевне показалось мало. С помощью мужа она подготовилась и поступила в Крымский педагогический институт имени Фрунзе на вечернее отделение естественного факультета.
В 1937 году она получила диплом высшей школы, в том же году поступила на географический факультет института, отлично закончила его и получила второй диплом.