В конце времен

Мансуров Дмитрий Васимович

– Значит, священники тоже хотели заполучить сундук, тайком от графа, – Кащей нажал на кнопки, и голограммы выбрались из кучи рвущих друг друга на части собак, чтобы отбежать метров на пять. – Да, поднял Бог шумиху на весь белый свет. Куда ни кинь, все за сундуком бегают!

– И вы тоже бегаете? – изумился профессор.

– Я – основной искатель! – гордо сказал Кащей. – У меня есть официальная лицензия. Это остальные втихаря за ним охотятся.

– Да? А кто же вы есть, досточтимый джентльмен с лицензией на поиски сундука?

– Я – Змейго Рыныч. В простонародье – Кащей.

– Серьезно?! –

недоверчиво воскликнул профессор. – Покажите плащ! На нем должен быть череп.

– Есть! Золотой! – Кащей повернулся, насколько это позволяла ветка, и профессор разглядел край стилизованного черепа, весело подмигнувшего ему в ответ.

– Оу, – выдохнул профессор, – еще и подмигивает!

– Не обращайте внимания, – пояснил Кащей. – Обычно он так делает, когда я попадаю в окружение и кто-то целится мне в спину, но ради вас он сделал исключение.

– Но…

– Тот, кто в меня целится, думает, что у него стало плохо с глазами, если черепушка, в которую он целится (а многие целятся именно в нее, потому что так интереснее меня убить), начинает в ответ весело подмигивать и ухмыляться. А когда они стреляют, то понимают, что с ними и на самом деле не всё в порядке: это волшебный плащ, и черепушка проглатывает стрелы. Меня нельзя убить ударом в спину.

Кащей не стал говорить, что плащ напичкан четырехмерными камерами с двух сторон – профессор всё равно не поймет. На внешней стороне они были надежно закрыты материей. Стрелы, патроны, снаряды, пушечные ядра, как и многое другое, чем пытались убить Кащея, прорывали маскировочную ткань и улетали в четырехмерную кладовку, где взрывались или падали и хранились до тех пор, пока Кащей не возвращался с поля битвы и не вытряхивал накопившиеся боеприпасы в ближайшем пункте приема металлолома. – Значит, вы тоже враг графа, о котором говорил тот священник?

– Еще какой! А того священника вы больше не встретили?

– А когда?

– Тоже верно. Вы отдадите мне сундук?

– Отдам. Но вы всё равно его не откроете. Я пробовал – это невозможно! – Кащею показалось, что профессор всхлипнул от обиды. – Я пытался, я нашел самые крепкие точильные камни, но они истерлись раньше, чем одолели петли сундука! А петли как были целыми, так и остались. Я и так и эдак пытался, подходил со всех сторон! Даже кувалдой пытался разбить, всё без толку!

– Надо было открыть замок.

– Ха! Его дверти лет не могли открыть лучшие специалисты, а я вот так, с ходу, вставлю в него ключик и открою?! Не смешите меня!

– Именно так! – кивнул Кащей. – Время блокировки недавно закончилось.

Профессор непонимающе нахмурился.

– Какой блокировки? – переспросил он, надеясь получить полный и развернутый ответ. Простой сундук, и вдруг такие слова выплывают.

– Минутку, – перебил его Кащей, нажимая на кнопки. – Сейчас мы избавимся от лишнего шума и всё обсудим!

Голограммы гавкнули на манер собак, и те застыли большой кучей, обратив на них свои взоры. В следующий миг куча перестала существовать: собаки с яростным воем рванули за ускользнувшими врагами, а те, стремительно набирая скорость, побежали в сторону всадников.

Среди всадников

поднялась паника: собак они еще не видели, но хорошо их слышали. И то, что их лай до сих пор был агрессивным, ясно давало понять, что враги живы, а собачки вошли во вкус настолько, что разорвут любого, кто окажется у них на пути.

Всадники выпустили горящие стрелы в землю, чтобы притормозить развоевавшихся питомцев – хозяевам ли не знать, как ведут себя четвероногие друзья, находясь в крайней степени ярости? И, не дожидаясь, пока собаки подбегут, пришпорили лошадей и рванули прочь.

Люциан что-то кричал, из-за лая было невозможно определить, что именно. Кащей догадывался, что он произносил вполне предсказуемые в таких случаях слова на тему: «Мы еще вернемся, и вам несдобровать!»

Теперь, когда появилось немного свободного времени, надо было срочно выяснить, где находится сундук, открыть его и сломать иголку. Бога рядом нет, графа тоже, и только коршуны летают над головой, пытаясь разглядеть беглецов среди листвы.

– Итак?

– Сундук у него! – Профессор показал на одного из своих друзей. Тот сидел на соседнем дереве и усиленно пытался взломать до боли знакомый сундук ножом. – Эй, ты что делаешь?

– Мое! Я всё слышал про замок! – прокричал в ответ тот. – Я двадцать лет мечтал его открыть! Он мой, я почти сделал это!

Перед глазами Кащея появился заяц, которого Бог положил в сундук. Знатная зверюга могла дать фору лучшим бегунам мира, догнать ее на своих двоих было нереально. Если этот умник сумеет взломать замок, поиски сундука плавно перерастут в погоню за зайцем по пересеченной местности. Учитывая то, что зайчатинкой любят полакомиться некоторые представители семейства собачьих, в частности волки и лисы, не исключено, что Создателем новой Вселенной станет прокусивший зайца и сломавший при укусе иголку серый волк.

Дивное будет зрелище… У ангелов при виде нового Создателя не только крылья опустятся, но еще и перья выпадут.

– Остановись, недоумок! – прокричал Кащей. – Там лежит заяц, и он очень быстро бегает!

– Ха-ха! – нервно хохотнул в ответ взломщик. – За двести лет, что он там безвылазно лежит, от него только рожки да ножки остались!

– Тогда это не заяц, а козел! – сказал с высоты своего положения царевич.

– Как его звать? – Кащей повернулся к Аниксу, который с раскрытым ртом уставился на недавнего хранителя сундука: тот обещал, что в его руках сундук будет в целости и сохранности. – Профессор, вы как маленький ребенок, честное слово! Обхитрили графа и расслабились. Тут и помимо него хитрецов хватает!

– Кого, козла? – не понял Анике.

– Ну, в какой-то мере можно и так сказать. – Кащей не стал спорить. – Как звать вот эту настырную личность?

Над деревьями кружили слышавшие разговоры коршуны. Спускаться они не торопились, помня о том, что побеждает не самый быстрый, а самый подготовленный, и что самые быстрые уже лежат хладными трупами, не принеся никакой пользы ни себе, ни другим. Да и густые кроны здорово мешали.

– Его зовут Аскольд, – ответил профессор, и сам же прокричал: – Аскольд! Какого черта ты там делаешь?