В клетке

Лебедев Вадим

Всё. Аккуратно положив любимую неподалёку от Амрена, Волк вернулся к нормальной скорости восприятия мира. Чтобы как подкошенному, рухнуть на землю. Он отчаянно цеплялся за сознание, которое, тем не менее, уплывало. Чувствуя, что в этот раз он совсем на краю берега, а может, и одной ногой на пути к Тому берегу, Волк боролся. Не сейчас, когда он только-только обрёл своё счастье.

И вдруг сознание заполнил яркий свет, прогоняющий прочь усталость, боль, и охватывающую со всех сторон тьму. С таким союзником Волк возобновил свою борьбу. И вместе они победили. Волк широко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух. Напротив сидела Эттлин, и её артефакт пылал

столь ослепительно зелёным, что смотреть было больно.

У самой же Эттлин из носу и глаз обильно текла кровь.

— Хватит. — рявкнул Волк.

Лицо девушки приняло задумчивое выражение, она кивнула и зелёное свечение стало утихать.

— Ну вы прямо как герои войн Хаоса — раздался голос Амрена — И артефакты у вас занятные. Не боитесь, что люди Маора узнают и в Клетку определят?

— Это подарок от самого Маора — просто ответила Эспер. Тот факт, что ни о каком артефакте Волка она и слышать не слышала, говорить не стала. Мало ли ушей рядом?

— Хм. Тюремщики щедры на подарки. Особенно Маор. То Стержню презентует, то вам. Занятные дела у вас тут творятся. О чём я ещё не знаю? Что я вообще у вас тут делаю?

— Хм. Как тебе сказать — замялся Волк.

Пока обменивались информацией, пока приходили в себя, пожар удалось остановить. Артефакт, который обнаружил Волк, выполнив своё дело, угас. Его юноша самолично передал людям Маора. Крематорий пострадал сильно. Вторую печь разнесло вдребезги взрывом, крыша помещения частично обвалилась. Первая и третья печи сохранились, хотя вся утварь и инструменты там выгорели. Четвёртая осталась менее остальных задета пожаром и оставалась единственной работоспособной в данный момент печью в Крематории.

Больше остального было жаль то, что Волк называл «общежитием» — большое двухэтажное строение, в котором с комфортом устроились все могильщики. Оно выгорело подчистую, перекинув огонь на стоящие рядом домики-недостройки. Те у огня удалось отбить, хоть и радости от этого было мало. Разместить там людей возможным не представлялось. А потому Эспер, посоветовавшись с Волком и Гавром, организовала «ночные смены». В домах отдыхала пятая часть могильщиков. Именно такое количество могли вместить в себя домики. Остальные должны были выполнять либо прямые работы Крематория, либо работы по восстановлению печей и постройке жилья.

— Главное, что все выжили. А от разрухи уж как-нибудь избавимся. — подытожил Гавр.

— Эсп. Нам с тобой и Амреном пора где-то собраться и хорошенько обо всем поговорить. Пора выяснить, что за ерунда здесь творится.

LIV

Поговорить удалось далеко за полночь. Онвер на скорую руку сколотил огромных размеров деревянный стол для «полевой кухни». К нему примостили несколько уцелевших стульев да с десяток поленьев, достаточно широких, чтобы сидеть на них без всякого неудобства. За этим столом Волк, Амрен и Эспер и собрались. Говорили негромко, но не особо скрываясь. Об обсуждаемых событиях и так знали все, могильщики, а к этому времени на территории Крематория остались только они, народ не из болтливых, да и народу того рядом было человек пять из тех, что недостроенные домишки хоть как-то для проживания обустраивали да прочими временными решениями занимались.

— Мы с Эспер тебя не тревожили. — осторожно начал Волк — Дали время подумать. Но теперь ты можешь сказать, почему ты на меня напал?

— И не хочешь ли сейчас? — добавила Эспер.

Амрен поднял руки вверх, демонстрируя свою безоружность.

— Бездна попутала. Сами же говорите, травили меня. Причём не один день. Узнаю кто — убью гада.

— И,

тем не менее. — продолжала гнуть свою линию девушка — Я уже объясняла Волку, что просто так, даже в изменённом состоянии сознания что-то должно было провоцировать твою агрессию. Какая-то затаённая обида или подавленное в себе недовольство. Которое затем в тебе взрастили и развили.

— Ну… — замялся Амрен — Вообще да. Было такое чувство. Да и есть, наверное.

— Какое? — требовательно спросила Эспер.

— Не знаю, уместно ли будет говорить — тянул Амрен.

— Уместно — в один голос подтвердили Волк с Эспер.

Что девушка для себя отметила. Чтобы там ни было, Волк ничего от неё скрывать не собирается.

— Нууу. В общем, когда весь этот бред с воцарением Маора и отправкой прислуги в бараки распределения начался, Аммир ходила к тебе. В ночь и тайно от меня. Но я знал. Сразу же. И она провела ту ночь с тобой. И эта её измена очень ранила меня. Аммир это, кстати, почувствовала как-то. Поняла, что я знаю. Но тему эту мы не обсуждали. А ты… когда-то мне сам говорил, что на девушку не претендуешь. Очень красиво и мудро говорил. А тут… Баба хвостом повела, у тебя крышу и снесло. — Амрен постепенно распалялся, говоря всё громче и громче. Чувствовалось, что этот вопрос действительно очень болезнен для него.

В воздухе повисло напряжение.

У Эспер тревожно защемило сердце. Она понимала, что всё случилось до того, как она с Волком объяснилась в чувствах. Но проще от этого не становилась.

Ситуацию спас Онвер. Он неподалёку рубил дрова для полевой кухни. И счёл необходимым вмешаться.

— Простите старика, ребята. Не хотел я вас подслушивать. Да уж больно громко вы общались. Приходила раз к нас девка ваша, то правда. Но вот не было ничего такого. Что там они говорили, не ведаю. Волк тогда к нам в общую спать ушёл, девка-то в его комнате спать легла. И верно сделала. Как её по дороге к нам не поймали, не пойму. Чудо, не иначе. А утром меня, стало быть, Волк сопроводить назначил её. Обратно. Якобы по какому-то важному делу у Крематория и водоканала мы с ней и пересекались. И девка довольная была. Вряд ли от ночи в одиночестве. А значит, не затем она и приходила. Ну я там к ребятам близнецам ещё заходил, а вот девка то сразу к вам в барак пошла, никуда боле не сворачивая. Так что вы зря напраслину возводите.

Глаза Амрена и Эспер переместились от Онвера к Волку. Тот кивнул, подтверждая слова старика.

— Приходила. Плакала. Боялась вновь оказаться в бараке разнорабочих. Что там было, я тебе рассказывал — прямо посмотрел Волк на девушку. А потом, хмыкнув, перевёл его на брата Меруды — А ты и сам знаешь.

— А ты что? — спросил Амрен.

— А что я? Я попросил Хугина и Мунина за ней приглядеть. Они тоже повторно в распределительный угодили. И спать её в своей комнате положил. Онвер прав. Тот факт, что её по пути к нам не поймали — чудо. Потому обратно велел ей с утра отправляться.

Амрен хлопнул себя ладонью по лбу.

— Как я не сообразил-то. Она же весь вечер рыдала тогда. А я утешал, но не знал, как помочь. Что мне стоило самому близнецов об одолжении попросить?

У Эспер от сердца отлегло. Вот такое простое объяснение случившемуся. И на душе спокойнее.

— Подожди. Но среди моих я потом разговоры слышал, что она к тебе чуть ли не каждую ночь постель греть бегает. А у меня рога до неба.

Тут уж сама Эспер и рассмеялась.

— О, ладно один раз. Но уж такое я бы заметила. Да и люди рассказали бы мне, что к нашему Смотрящему гостья регулярно ходит.