В клетке
Шрифт:
Девушка стремительно приблизилась к Волку и жарко его поцеловала. На этот раз юноша не стал препятствовать.
— Спасибо! — шепнула она ему на ухо.
Обняв девушку, Волк проводил её к Онверу и объяснил тому задачу. Как бы там ни было, а предстоял новый день. Пора было определяться, в каком состоянии их с Торгваром дела. И что, в конце концов, делать дальше.
XL
Как оно часто бывает, жизнь, какие бы фортели не выкидывала, рано или поздно всё-таки входит в нормальную и размеренную колею. Так случилось и в этот раз.
Дела с Торгваром продолжились. Иначе, с куда большими трудностями. Но продолжились. Теперь, согласно постановлению Маора, свободное перемещение по лагерю было запрещено. Но это абсолютно никак не влияло на связь Крематория с кузнями и водоканал, полностью подконтрольными Лорду.
Проблема отбывших в бараки распределения благополучно решилась для всех, кто имел для Волка хоть какое-то значение. Близнецы перебрались на кухни надзирателей, в достаточно комфортные условия. И заняли там стратегически значимую для Волка позицию. Оставаться незаметными и невидимыми для непосвящённых братья умели преотлично. Шутка ли, участвуя вместе с Волком в самых громких и резонансных делах, ни о Хугине, ни о Мунине так и не появилось никаких зловещих слухов. Ну, кроме того, что они, собственно, регулярно с Волком общаются. Сам же Волк, к примеру, на всё том же неофициальном уровне для части заключённых стал настоящим пугалом, оставляющим всюду, где бы не появился, жуткий и кровавый след. И, оказавшись на кухнях надзирателей, братья могли как губки впитывать в себя информацию, выливающуюся из обрывков разговоров посетителей их маленькой столовой. И приносить её своему другу. А уж в том, что соображалка у этой парочки работает, как надо, Волк ни секунды не сомневался.
Аммир отправилась на водоканал. Под крыло к отправившемуся туда же Амрену. Какие перестановки намечались у Торгвара, было непонятно. Но, насколько Волк мог судить, Амрена потихоньку выводили на уровень временно исполняющего обязанности Стержня. Пусть и в несколько ограниченном виде, так как тот, в первую очередь, был Братом Меруды. Что сказать, девушка попала под защиту человека, что действительно готов был наизнанку вывернуться, лишь бы эту защиту девушке обеспечить. Лично Волк с девушкой больше не пересекался, хотя через тех же близнецов ему передали заверения в непомерной благодарности и вечной дружбе.
Вот подруге Аммир, Аше — повезло куда меньше. В виду отсутствия хоть каких-то мало-мальски ценных навыков, выбор у неё стоял между портомойками и чернорабочими. И она должна благодарить Аммир, Амрена, и Торгвара и всех Богов. Видимо, именно такая цепь привела к тому, что девушку взяли именно портомойкой, а не отправили умирать в бараки чернорабочих. Там бы она долго не протянула, даже не смотря на новые порядки.
Ведь порядки, заведённые Маором, пусть и были во многом благородны, но при оставались максимально жёсткими и суровыми решениями управленца, которому под начало отошёл невероятно сложный и убыточный проект.
С одной стороны, чернорабочих действительно перестали убивать уж совсем без причин. Ежеутреннюю обработку газом выключили. Даже побудку методом ледяного душа убрали. Её заменили обычные крики и пинки стражей. И кормить их действительно стали лучше. Перераспределение ресурсов оказалось не просто уловкой с целью «приземлить» самых авторитетных и влиятельных заключённых. Тех заключённых, что раньше питались, откровенно говоря, помоями, теперь действительно стали кормить не в пример лучше. Может и недостаточно для того, чтобы переедать или делать запасы. Но вполне достаточно для того, чтобы ходить сытыми. А, самое главное, контроль за действиями заключённых был увеличен. И такого беспредела, что допускали надзиратели ранее, в том числе и Маор, кстати, теперь не было. Стычки моментально и жёстко пресекались, а насильники и убийцы наказывались по всей строгости новых законов. Их отправляли в Клетку.
Древний артефакт, что десятилетиями оставался просто страшной легендой, ожил. И стал «принимать посетителей». Волк их видел, ведь Клетка располагалась в непосредственной близости от Крематории. Видел страх заходящих внутрь. Слышал их крики, мольбы о пощаде. Все они вряд ли были хорошими людьми. Но то, что делала Клетка, было ужасно. Она буквально выпивала разум и душу своего узника. А затем, либо убивала, иссушая и превращая
Поэтому, в поступках Маора была и другая сторона. Тёмная, пугающая, жестокая. Рабочие нормы увеличились, причём для всех заключённых разом. Маор, не желая, чтобы лагерь и дальше занимался лишь обслуживанием немногочисленных, проходящих мимо караванов, заставил заключённых разворачивать массовое производство. Небольшие группы каждый день начали вывозить на карьер, вновь открытый спустя сорок лет простоя. Кузницы, помимо необходимых в дороге мелочей, обязали изготовлять изделия «на продажу». Торгвар теперь, помимо своих привычных дел, каждый дел раненым зверем метался по подотчётной кузне, чтобы сдать норму в срок. За счёт бывших чернорабочих увеличили команды углежогов и лесорубов. И, вместо ранее использовавшихся лесов отправлять их стали на восточные болота. Так что звание самой опасной для жизни «профессии» в лагере торжественно переместилось именно к этим командам. Болото, которое образовалось посредством магических атак во времена Войн Хаоса, в иной день выкашивало до трёх четвертей всего состава «болотников», как заключённые назвали лесорубов с углежогами. На куда более безопасной территории вокруг Альегора развернулась массовая стройка. Земля разбивалась на наделы, возводились небольшие дома и участки. Пока заселялись семьи стражей, желающие вырваться из жизни внутри лагеря с заключёнными. Но, как объявил Маор, отбывшие наказание могли получить небольшой надел земли в пожизненную аренду, дабы возделывать на ней землю, жить и кормиться на ней. И не забывать пополнять мошну как самого Маора, и Гролага, что конкретно этим обстоятельством был весьма доволен, так и бюджет Совета Государств, ставленником которого и был Маор. Только вот, зачистка части этих земель порой была сродни играм со смертью. Периодически где-то вспыхивала очередная магическая бомба, подарок прошлых эпох, и обрывала жизни очередного десятка заключённых. Стражам, преимущественно издали наблюдавшим за этим действом, тоже досталось. За время с начала «правления» Маора они потеряли семнадцать человек. Что примечательно, ни один из них в большую и стремительно набирающую вес «семью» Маора не входил. Были обычные, вечно чуть жуликованые и частенько жадные до денег стражи.
Сдача нормы превратилась в идею фикс с тех пор, как первые, собравшие пять таких предупреждений, были просто и без затей казнены и отправлены в Крематорий. С такими не устраивали показательных выступлений, не сажали в Клетку, у которой и без того посетителей хватало. Нет. Таких просто и без затей вешали.
И вот, вроде бы, произошли благостные для основной массы заключённых изменения. А работы Крематорию только прибавилось. И команда Крематория тоже выросла, с девяти аж до двадцати шести человек, включая самого Волка. И работать всё равно приходилось с раннего утра и до позднего вечера, чтобы успеть со всем справиться. Волк и Эспер подсчитали, что такими темпами всё нынешнее население лагеря закончится за месяц-полтора. Конечно, в какой-то момент критическая масса тех, кто не готов выполнять требования Маора, снизится до количества прибывающих в лагерь заключённых. Которое, кстати говоря, возросло. Но пока что работать могильщикам приходилось, не покладая рук.
Чем, собственно, Волк и занимался. Уклоняться от работы он не собирался. И за это, как ему казалось, простые могильщики его уважали. Ну, или не только за это.
В то, что размеренная жизнь и только наметившаяся стабильность закончились, Волк понял, когда увидел бегущую к нему Эспер. А когда та начала говорить, понял и то, что жизнь эта и вовсе, грозит превратиться в сложную и короткую.
— Волк. К нам там Кремень пробрался. Он ранен. Говорит, что его отправили в Клетку. И сейчас он скрывается.