В клетке. Вирус. Напролом
Шрифт:
– Шейн, – не отрывая взгляда от рентгенограммы, произнесла Ванн.
– Да?
– Что тут не так?
Я подумал с минуту, после чего наконец выдал:
– Этот парень не смог окончить среднюю школу.
– И что с того? – спросила Ванн.
– А то, что на интеграторов учат уже после университета. Им можно стать, только получив подходящую степень бакалавра, например по психологии. Вот вы какой курс окончили?
– Биологии. В Американском университете [9] .
9
Частный
– Именно, – сказал я. – Вдобавок, чтобы тебя допустили в программу, нужно пройти кучу психологических и всяких других тестов. Это одна из причин, почему интеграторов так мало.
– Да, – поддакнула Ванн.
– А еще это дорого. Сам курс обучения.
– Не для того, кто учится. Все расходы покрывают НИЗ [10] .
– Наверное, там очень разозлились на вас, когда вы ушли, – предположил я.
– Свои деньги от меня они получили с лихвой. Давайте вернемся к нашей теме.
10
Национальные институты здоровья – правительственное учреждение США, отвечающее за исследования в области здравоохранения и биомедицины; состоит из нескольких институтов.
– Хорошо. Значит, мы имеем вопрос: как парень, не окончивший среднюю школу, никак не засветившийся нигде за пределами Нации навахо и, стало быть, не прошедший курс подготовки интеграторов, смог обзавестись всеми этими проводами в голове? – я показал на рентгенограмму.
– Хороший вопрос, – похвалила Ванн. – Но не единственный. Что еще не так в нашей картине мира?
– А что в ней так?
– Я имела в виду конкретные детали.
– Зачем интегратору интегрироваться с другим интегратором?
– А точнее? – сказала Ванн.
– Я не знаю, как сформулировать еще точнее.
– Зачем интегратору интегрироваться с другим интегратором и приносить для этого гарнитуру?
Пару секунд я бессмысленно пялился на нее. Затем до меня дошло.
– Точно, мать его, гарнитура!
– Именно, – заключила Ванн.
– Чуть не забыл, – сообщил мне Диас, – я залез в ту гарнитуру, как вы просили, чтобы поискать какую-нибудь полезную информацию на микросхемах процессора.
– И как? Нашли?
– Нет. В гарнитуре вообще не было микросхем.
– Если там нет микросхем, значит она не работает, – сказал я. – Это фальшивая гарнитура.
– Вот и я так решил, – подтвердил Диас.
Я повернулся к Ванн:
– Слушайте, какого черта здесь вообще происходит?
– В каком смысле? – спросила она.
– В том смысле, что происходит черт-те что. У нас два интегратора, один из которых никак не может быть интегратором, и фальшивая гарнитура. Бессмыслица.
– Отпечатки пальцев на гарнитуре обнаружили? – спросила Ванн у Диаса.
– Да. Они принадлежат Сани – не Беллу, – ответил тот.
– Получается,
– Может, Белл не знал, что Сани – интегратор? – сказал я. – А Сани не хотел, чтобы он узнал.
– Правильно, – похвалила Ванн.
– Да, но остается вопрос: зачем? – спросил я. – Какой смысл Сани было убеждать Белла в том, что он просто «турист»? Тем более что с поддельной гарнитурой он бы даже не смог притвориться «туристом». Если только нет другого способа соединения одного интегратора с другим, о котором я не знаю.
– Нет такого способа, – сказала Ванн. – Если попытаться поместить одного интегратора в голову другого, возникает что-то типа нейронной петли обратной связи. Так можно зажарить мозги обоим.
– Как в «Сканнерах»? [11]
– В чем?
– Это старое кино. Про типов с психокинезом, – ответил я. – Они умели взрывать людям головы.
– Ну, снаружи это не столь драматично, – улыбнулась Ванн. – Но внутри едва ли приятно. И так или иначе, это блокируется на сетевом уровне.
11
Фильм ужасов режиссера Дэвида Кроненберга.
– То есть никакой связи, – сказал я. – Плюс самоубийство во всей красе.
Ванн промолчала, потом спросила после небольшой паузы:
– Сколько сейчас времени в Аризоне?
– У нас разница в два часа, значит там примерно полдевятого. Наверное. Они ведь в Аризоне мудрят с часовыми зонами.
– Вы должны сегодня же отправиться туда и кое с кем переговорить, – объявила Ванн.
– Я?
– Да, вы. Вы можете попасть туда за десять секунд, к тому же бесплатно.
– А ничего, что у меня там не будет тела?
– Вы не единственный хаден в штате ФБР, – напомнила Ванн. – Бюро держит запасные трилы во всех главных местных управлениях. Один припасен для вас в Финиксе. Он, конечно, не такой… изысканный, – она показала на мой трил, – но для дела сгодится.
– Навахо собираются сотрудничать с нами? – спросил я.
– Если мы скажем, что пытаемся расследовать смерть одного из них, может, и соберутся, – сказала Ванн. – У меня в управлении в Финиксе приятель работает. Я узнаю, сможет ли он чем-нибудь помочь. Давайте отправим вас туда часиков в десять по их времени.
– А нельзя мне просто позвонить?
– Вам нужно рассказать родным, что их сын или отец мертв, а потом задать кучу личных вопросов. Так что нет. Просто позвонить не получится.
– Это будет моя первая поездка в Аризону, – сообщил я.
– Надеюсь, вы любите жару, – сказала Ванн.
В десять ноль-пять я обнаружил себя стоящим перед каким-то лысым в местном управлении ФБР в Финиксе.
– Агент Бересфорд? – спросил я.
– Черт, жуть какая, – буркнул тот. – Этот трил три года стоял в углу без движения, и тут – на тебе. Будто статуя ожила.