В клетке. Вирус. Напролом

Скальци Джон

– Стоит попробовать, – согласилась Ванн.

Я встал и посмотрел на труп, лежащий на ковре лицом вниз:

– А как насчет него?

Ванн снова взглянула на Диаса.

– Пока ничего, – сказал тот.

– И как такое может быть? – спросил я. – Для получения водительских прав нужно сдавать отпечатки пальцев.

– Наши эксперты его только что получили, – пояснил Диас. – Полиция сняла отпечатки пальцев и просканировала лицо. Но в управлении иногда не спешат делиться информацией, если вы понимаете, о чем я.

Поэтому мы проводим собственную экспертизу и прогоняем результаты через наши базы данных. Анализ ДНК тоже проводим. Думаю, пока вы здесь, мы успеем выяснить, кто он.

– Покажи мне скан лица, – сказала Ванн.

– Вы хотите только лицо или широкоугольный снимок, когда труп перевернули на спину?

– Широкоугольный.

Тело на полу мгновенно перевернулось. Оливковая кожа, лет тридцать пять – сорок. С этого ракурса разрез на горле выглядел намного страшнее. Косая рана тянулась от левой стороны шеи, рядом с челюстью, и уходила вниз и направо, до ямки на горле.

– Что скажете? – спросила у меня Ванн.

– Теперь понятно, почему все залито кровью. Рассечена артерия, хлестало сильно.

Ванн кивнула, но промолчала.

– И что? – поинтересовался я.

– Дайте подумать.

Пока она думала, я всмотрелся в лицо трупа.

– Он латиноамериканец? – спросил я.

Ванн все еще думала и никак не отреагировала на мой вопрос. Я посмотрел на Диаса. Тот подтащил отдельно лицо, присмотрелся:

– Хм, возможно. Мексика или Центральная Америка. Но не пуэрториканец и не кубинец, я думаю. Очень похож на метиса. Не исключено, что американский индеец.

– Из какого племени?

– Без понятия. Этнические типы – не мой конек.

Тем временем Ванн подошла к изображению трупа и стала смотреть на руки.

– Диас, битое стекло у нас в вещдоках? – спросила она.

– Да, – проверив, ответил тот.

– Шейн снял битое стекло под кроватью. Покажи мне его, пожалуйста.

Изображение номера сделало головокружительный виток, когда Диас повернул его; нас затянуло под кровать, и окровавленные осколки повисли прямо над нашими головами.

– Вот и отпечатки пальцев, – указала Ванн. – Мы знаем, чьи они?

– Пока нет, – ответил Диас.

– Что вы думаете об этом? – спросил я у Ванн.

Она снова проигнорировала вопрос и обратилась к Диасу:

– У вас есть запись офицера Тиммонса?

– Да, но плохого качества и с низким разрешением.

– Черт, я же сказала Тринх, что хочу видеть все.

– А может, она ничего и не скрывает, – сказал Диас. – Столичные копы теперь часто записывают всю смену целиком. Тогда они включают низкое разрешение, чтобы все уместилось.

– Да мне плевать, – буркнула Ванн. – Запускай, наложив на снятое Шейном изображение номера.

Комната снова крутанулась, вернувшись к привычному ракурсу.

– Включаю запись, – объявил Диас. – Из-за расположения

Тиммонса картинка будет рельефной. Дрожь и скачки я убрал.

На кровати появился Белл с поднятыми руками. Запись пошла в реальном времени.

– Останови, – приказала Ванн.

– Сделано, – доложил Диас.

– Можешь четче показать руки Белла?

– Не уверен. Могу только увеличить, но особой четкости не будет из-за низкого разрешения.

– Тогда увеличь.

Белл дернулся и вырос, его руки потянулись к нам, словно какой-то великан решил поиграть в ладушки.

– Шейн, опишите, что вы видите, – сказала Ванн.

Я присмотрелся, но все равно не заметил то, что ожидал заметить. И вдруг понял, что имела в виду Ванн.

– Крови нет, – сказал я.

– Правильно, – подтвердила Ванн и указала пальцем. – У него кровь на рубашке и лице, но не на руках. Притом что на битом стекле полно кровавых отпечатков. Верни все назад, Диас.

Белл принял нормальный вид, и Ванн подошла к изображению трупа:

– Хотя у этого парня все руки в крови.

– Выходит, он сам себе горло перерезал? – удивился я.

– Возможно, – допустила Ванн.

– Вот уж странно так странно. Получается, это не убийство, а самоубийство. Значит, и Белла надо снимать с крючка.

– Не исключено, – сказала Ванн. – Другие версии?

– Белл мог сделать это и вытереть руки до того, как появилась служба безопасности отеля.

– У нас есть окровавленное стекло, – напомнила Ванн. – И мы можем добыть отпечатки пальцев Белла. Он должен был сдать их, когда получал лицензию интегратора.

– Его могли прервать, – заметил я.

– Могли, – без всякой уверенности сказала Ванн.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль.

– Диас, я посылаю вам файл, – сообщил я. – Выведите его, пожалуйста, сразу как получите.

– Получил, – ответил Диас через пару секунд, а еще через пару секунд перед нами появилось изображение кресла в крыше искореженного автомобиля перед входом в отель «Уотергейт».

– И что мы тут ищем? – спросила Ванн.

– То, чего не искали, – сказал я. – То же, чего не нашли на руках Белла.

– Кровь. – Ванн внимательнее присмотрелась к креслу. – Да, ее там не видно.

– И я не вижу. Значит, велика вероятность того, что кресло вылетело из окна еще до того, как наш труп перерезал себе глотку.

– Это лишь гипотеза, – усомнилась Ванн. – Но какой смысл? – она указала на труп. – Этот парень заключает с Беллом контракт на интегрирование, а когда тот приходит, выкидывает кресло в окно и прямо у него на глазах совершает кровавое самоубийство. Зачем?

– Выбросить кресло в окно седьмого этажа – очень хороший способ привлечь внимание охраны отеля. Он хотел подставить Белла под обвинение в своем убийстве и принял меры к тому, чтобы охрана прибыла в номер вовремя.