В гостях у Перуна
Шрифт:
– Я все от тебя ожидала, но то, что ты не уважаешь и Сережу,– продолжала возмущаться подруга.– Это же, ни в какие дырки.
– Ворота,– поправила я ее на автомате, забыв спросонья о «таланте» Ирины переиначивать народную мудрость на свой лад.
– Не уходи от темы,– добавила она децибел в свой тон.– Как ты могла?
– Ирина,– стараясь перекричать, перебила я ее.– Рядом с тобой есть сейчас мудрый и взрослый человек по имени Сергей Анатольевич? Дай мне его.
– А зачем он тебе?– стихла подруга, перейдя почем-то на шепот и не заострив внимания (слава Всевышнему) на прилагательные «мудрый» и «взрослый».
Объясняться с ней еще и по этому поводу,
– Просто дай мне Сергея Анатольевича.
– Привет,– тут же перехватил инициативу следователь.
– Привет,– поздоровалась в ответ и я.– Я не поняла, о чем глаголит Ирина? Может, ты мне объяснишь. Внятно. Потому, что ни о чем таком я речи с Софочкой не вела.
Я услышала, как Сергей Анатольевич усмехнулся.
– Да, я догадался. Но Софочка так орала, когда принесла телефон, что я и сам толком не понял: кто кого и за что убил или побил? Не заморачивайся. Утром все пройдет. А ты чего ей звонила-то? Знаешь, ведь, что с Софочкой лучше разговаривать лицо в лицо, чтобы она не только слышала, но и читала по губам. Так наверняка будет.
– Я, вообще-то, Ирине звонила,– промелькнула у меня мысль о всеобщей тупости, поселившейся в квартире друзей и распространяющейся, как инфекция.
– Ах, да. Чего это я?– заговорил сам с собой следователь.– А чего звонила?
– Ну, наконец-то,– облегченно выдохнула я.– Я уж думала, до сути и не дойдем.
– Ладно тебе,– не видя лица Сергея Анатольевича, я поняла, что он смутился (не удивлюсь, если и покраснел).– Ты же знаешь, если мне пришлось пообщаться с Софочкой, то часть моего мозга изрядно потрепана или, того хуже, напрочь убита. Ну, не сообразил. С каждым бывает.
– Верю и по собственному опыту, знаю,– засмеялась я.– Только мне от этого не легче. И почему ты не отговорил Ирину брать Софочку с собой?
– Ка-а-а-к?– прогремел голос следователя, как мне почудилось, сразу в обоих ушах.– Она едет с нами?
«Что я наделала?– испугалась я за Ирину.– Похоже, ночка у друзей будет не из легких. Прости, подруга! Но, впрочем, предупреждать надо. Я же не знала, что присутствие Софочки в наших рядах, это тайна, кое для кого!».
– Я не уверена,– попыталась я проблеять, исправляя ситуацию.– Может, она и не едет. Может, она просто в гости к Ирине зашла, как раз в тот момент, когда и мы заглянули.
– Хорошо. Я понял,– Сергей Анатольевич смолк.
Я зачем-то из всех способов проверить обратную связь, выбрала свист. Посвистев в трубку и услышав в ответ тишину, я сделала вывод, что Сергей Анатольевич переключился на Ирину. Перед глазами проплыла картина допроса подруги с пристрастием и, может, даже пытками. В качестве пытки, я представила стул, и привязанную к нему Ирину с кляпом во рту и выпученными глазами. Она интенсивно вертит головой, чтобы вырваться из плена тесных веревок. И не только головой, но и нижней, хлебобулочной частью тела, которая, чего уж скрывать, иногда выполняет у Ирины функцию: «думать» (и такое случается нередко). А, впрочем, кляп, это лишнее. Должна же она как-то отвечать на поставленные перед ней следователем вопросы.
Узнав со временем привычки подруги, я решила не ложиться спать, потому что, после проведенной Сергеем Анатольевичем с ней беседы, она, невзирая на стрелки часов (указывающих, что на дворе ночь), обязательно перезвонит, чтобы выразить мне свое, так сказать, «почтение» за излишнюю словоохотливость. Покинув теплую постель, я пошла на кухню и включила чайник. Сыпанув в кружку большую ложку кофе, чтобы не уснуть прямо за столом, я
Свет от фонаря, освещавший улицу, был настолько слаб, что казалось, что кто-то просто вылил возле столба воду, которая образовала небольшую лужицу желтого цвета. Ночь, подсмеиваясь над стремлением людей экономить, все больше нависала над бедным светильником, который дрожал не от порыва ветра, а от страха быть поглощенным тьмой. Закипел чайник, возвестив меня, что кипяток приготовлен, щелчком автоматического выключателя. Звук от него прозвучал так громко, что я, вздрогнув, тут же перескочила на другую тему, обдумывая, от чего ночью обычный скрип звучит так, как будто по наковальне ударили молотом.
Но закончить с этим философским отступлением мне не дала, естественно, Ирина, ради звонка которой я сейчас и сидела, поглощенная раздумьями.
– И чего ты добилась?– подруга сразу же пошла в наступление, оглушив меня не криком, а ором.– Он с нами не едет. Ну, кто тебя просил говорить о маме?
– Я не думала, что это секрет,– вполне уверенная в себе, ответила я на ее выпад.– Это раз. А два, предупреждать надо. И когда ты, вообще, собиралась сказать Сергею Анатольевичу, что Софочка «осчастливит» нас своим пребыванием?
– Это тебя не касается,– не сбавляла оборотов Ирина.– Как-нибудь решила. Потом. Попозже.
– Понятно,– громко зевнула я прямо в трубку, не заботясь о прикрытии ее ладошкой.– Только, подруга, если и дальше будешь себя вести грубо и неприветливо, поедите с Софочкой вдвоем. Так и знай. И ей передай то же самое.
Я, лишив подругу права на ответ, бросила телефон на стол, не забыв его отключить. Совсем. Посидев еще ровно столько времени, которого мне потребовалось для испития одной чашечки кофе, я, наконец, с чувством выполненного долга, вернулась в постель. Повертевшись с намерением благоустроить свое «гнездовье» и принять удобную позу, я, незаметно провалилась в забытье под названием «сон».
Разбудило меня само утро, призвав для этой цели птиц со всей округи, которые ворвались в поле моей слышимости оглушающим гомоном щебетания по голосам. Часы показывали шесть утра, а это означало, что у меня был в запасе еще час для пробуждения и подготовке к трудовой деятельности. На работу не хотелось, но хотелось кушать (каждый день) и одеваться, поэтому я, потянувшись, спустила ноги на пол.
Солнце, видимо, в поиске меня, заглядывало в окно кухни, ощупывая лучами каждый ее уголок. Я не стала задергивать шторы, дав ему возможность убедиться в том, что я бодра и полна сил. Смыв остатки сна холодной водой, я оделась и вышла во двор. Телефон по-прежнему молчал. Я завела автомобиль и выгнала его к воротам. Телефон молчал. Закрыв все двери на замки, я поймала себя на мысли, что Ирина (а это было не в ее характере) до сих пор не перезвонила. «Ну, и отлично,– вздохнула я с облегчением.– Может, сделала правильный вывод».
День прошел в привычном ритме. За весь его промежуток я так ни разу и не достала из кармана телефон: мне никто не звонил, а сама я не чувствовала в этом необходимости. Тем более, я всегда и всех просила, не беспокоить меня на работе, где личные разговоры по телефону не приветствовались начальством.
Выпустив дома, посредством легких, усталость рабочих будней, я, наконец, потянулась к трубке и только теперь вспомнила, что отключила ее еще ночью. Подключившись к связи, я увидела степень волнения родных и друзей, которая высветилась на экране количеством не отвеченных звонков. И не успела я еще досчитать, как телефон завибрировал в руках, едва не грохнувшись на пол.