В глубине тебя
Шрифт:
Мы сами обрекли себя. Давно обрекли. Мы могли бы обречь себя обратно, но очень долго не считали нужным, разбрасывались, игрались. За это мы должны быть наказаны. Не судьбой — судьбы нет. Вернее,
Нет-нет, мы сами накажем себя.
Не мой авиалайнер-горемыка, хоть чуяло мое сердце — проверили б его как следует перед взлетом и не пришлось бы мне кувыркаться в бездну, не видя родных глаз.
Не его стародавние счеты с мутными личностями, хоть говорила ему, не стоило бы связываться — и не пришлось бы ему лежать порезанному, истекая кровью в какой-нибудь берлоге, где рядом нет меня.
Но нет, не обстоятельства — мы сами. Мы не простим друг другу, что еще раз отпустили, свалив на форс-мажор или обиженные чувства, не приложили максимум усилий, потому что думали: не стоит. Успеется.
Ошибались. Не успелось.
Мы не заслуживаем друг друга — так думали и ошибались в этом. На самом деле никто никого не заслуживает, а все просто
Но... какого черта. Если нет судьбы, вернее, если судьба — это мы, то что же мешает нам из «нет» сделать «да»?
Он сам сказал: была я — не было других. А когда меня не стало, то все другие стали похожи только на меня. Значит, никакой не переход я, а то, к чему он стремился. И я смогу то, что не удалось ей. То, что никому не удавалось. Достаточно самой в это поверить.
Как вам угодно: не лети — не полечу.
Как вам угодно: я готова — с чистого листа и на любых условиях.
Как вам угодно: он уходил и приходил, как ему было угодно, но если будет угодно мне, он больше не уйдет, а будет ждать. Он будет ждать, потому что откуда-то он будет знать, что меня стоит ждать. Что друг с другом нам с ним будет лучше, чем с другими.
Нам будет лучше вместе.
Как только мы поймем это, все может получиться.
Конец