В духе времени
Шрифт:
— Егор Егорыч меня зовут, — подсказал Чернов, догадавшись о моем затруднении.
— Так вот, Егор Егорыч, этот носатый товарищ очень хотел к вашим тиграм…
— Догадываюсь, — буркнул уборщик, покосившись на онемевшего на все время бурных событий директора цирка. — Ну так за чем же дело стало? Идем!
Надо сказать, что мою мысль Чернов понял с полунамека, чего нельзя сказать ни об Ирме, ни о тем паче Федоре Николаевиче. А когда последний понял, в чем, собственно, эта мысль заключалась, то пришел в ужас. Вид громадного Чернова, подхватившего бандита, как
— Что… что вы делаете? Егор, зачем это?.. Вы… не…
— Спокойно, Федор Николаевич, — сказала я, крутя на пальце кобуру с пистолетом, отобранную у горбоносого. — Что вы так волнуетесь? Вы же обещали слушаться меня во всем. Ну так держите слово. К тому же — в чем, собственно, вы видите проблему? Молодой человек сам рвался к тиграм. Непонятно, правда, зачем. Ну так пусть же немного у них погостит. Если он будет неблагоразумен, то вполне может стать бифштексом для них. А пищеварение у тигров превосходное, переварят вместе с туфлями, галстуком и кредитными карточками.
Рассуждая о таких, без сомнения, чудовищных вещах, я краем глаза косилась на горбоносого, который трепыхался в могучих руках Чернова, тщась вырваться. Когда я выдала последние фразы, он задергался всем телом и заорал:
— Не на-а…
Его крик был заглушен ужасающим рыком, который издали сразу несколько тигриных глоток. Горбоносый затрясся, а я одним движением запрыгнула в фуру и произнесла:
— Значит, так, Егор Егорыч. Я задам ему пару вопросов, а ты, если он на них не ответит, приблизь парня к прутьям клетки. А если окончательно упрется, то придется, наверное, отправить его в гости к полосатым. Не думаю, что родина обеднеет, потеряв такого гражданина.
И я хитро подмигнула Чернову. Однако вид уборщика был откровенно хмурый — кажется, идея отправить горбоносого к тиграм восторга у него не вызывала. Оно и понятно. Я и сама ничего подобного не планировала, однако надо же было как-то припугнуть задержанного типа. Мне нужна была информация, и я решила ее получить.
Впрочем, оказалось достаточным только приблизить горбоносого к одной из клеток. В темном пространстве клетки метнулась громадная полосатая туша, могучая лапа, просунувшись сквозь железные прутья, вспорола воздух буквально в пяти сантиметрах от кончика пресловутого горбатого носа…
Глава 7
Чернов отдернул несчастного, и тот поспешно залопотал, сразу утратив всю свою спесь:
— Я… ничего…. Мне просто сказали, что нужно…
— Кто вас послал? — резко спросила я.
— Мандарин.
— Кто-кто?
— Мандарин. Это… погоняло.
— Погоди, — я покопалась в памяти, — Мандарин — это Киврин, что ли? Которого давно уже хотят повторно упрятать за решетку, потому как выпустили его по амнистии очень даже неудачно? Все понятно. Киврин — тот еще тип. Значит, Киврину срочно понадобились тигры? Не иначе как он решил завести домашний зоопарк, а, красавец?
— У него крокодил
— Ну, такие вещи меня интересуют мало. А что, милый, как тебя самого-то зовут?
— Па… па…
— Папа?
— Па-павел, — сподобился наконец на ответ горбоносый.
— Павел. Очень хорошо. Слушай, Павел, а не твои ли гвардейцы подчистили гражданина Троянова? Насколько я помню, когда Киврин был еще на свободе, у него большие непонятки с Тройным были. Все-таки оба в авторитете, хотя и разной волны. А?
— Я не… я не знаю. Я не так давно в теме. Насчет Троянова ничего не знаю. У Мандарина… я у него… всего два года.
— Вместе сидели, понятно, — сказала я. — А ты хорошо сохранился, для зэка-то. Надо же, зубки все целы, личико чистое. Наверно, вертухаи были ласковые, нежные, а? Кстати, ты не знаешь такого — Мусу? Мусагирова Андрея Константиновича? Не знаешь?
— Не…
— Егор Егорыч, поднеси-ка его поближе к лапкам зверушек, — попросила я.
— Да не знаю я!.. — истерически выкрикнул Павел.
— Слышь, надо с ним побыстрее разбираться-то, — сказал Чернов, — гляди, посинел-то как. Духан тут совсем не парфюмерный.
— Это уж точно, — согласилась я, — не парфюмерный. Ладно, Пашенька, ты уж извини за неудобства. Последний вопрос, он же главный: какие инструкции дал тебе Мандарин и к чему ему тигры? Ну не поверю я, что Мандарину нужны именно эти тигры и именно сейчас. Тут что-то не так… А?
Хлопнула дверь. Я резко повернула голову. Федор Николаевич, бледный, стоял, вцепившись в створку, и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— Мандарин… — начал было Павел, но вдруг забулькал и без чувств упал на пол. Я успела углядеть его только в последней фазе падения, так как в тот момент, когда налетчик терял сознание, я смотрела на Федора Николаевича, невольно привлекшего мое внимание.
— Что такое? — выдохнула я.
— Спекся… — разочарованно сказал Чернов, не глядя на меня. Правда, мне показалось, что в его голосе промелькнула нотка скрытого удовлетворения. Нет, наверное, это просто излишняя подозрительность. Показалось.
— Жаль, — сказала я. — Впрочем, ничто не помешает нам расспросить его заново, когда он очнется. Пусть уж он пока едет с тобой в фуре, Егор Егорыч.
— Пусть едет, — согласился тот. — Много места он не займет, брошу его вон там на тряпочки, до Пензы очухается.
— А остальных, — вмешалась Ирма, — тут, что ли, бросим?
— А что ты предлагаешь? — бросила я. — Сыграть роль Красного Креста? Поехали уж! Свои их бросили, ты, Ирма, из-за них чуть не влипла, а изображаешь мать Терезу. Скоро тут будет проезжать Костя Мигунов, пусть он и подберет, если захочет. Только надо ему сообщить, что это они ему колесо продырявили.
— Ты что, серьезно? — спросила Ирма.
— Шучу. Поехали!
— Да-да, — засуетился Федор Николаевич, — побыстрее! Мы сильно задержались. По непредвиденным обстоятельствам. Мне через час нужно уже быть у замминистра культуры Пензенской области, там будет разговор о проживании, гонораре и разных организационных моментах.