В долине Маленьких Зайчиков
Шрифт:
– По брони обкома, – и жестом подозвал Праву.
За окошком сидела женщина с усталым лицом. Не дав ей раскрыть рта, Семенов представился:
– Я из обкома. Вот товарищ Праву из Ленинграда. Историк. Необходимо устроить.
Праву дернул за рукав Семенова.
– Чего тебе? – обернулся тот. – Заполняй анкету, устраивайся и приходи ко мне. Четвертый этаж. Пропуск спросишь у дежурного… Ах, да! Я и забыл, что ты член партии. В общем, жду.
Стараясь не смотреть в глаза людям, стоящим в очереди, Праву
Переодевшись и умывшись, он спустился вниз и пошел искать, где бы позавтракать. Недалеко от гостиницы на красном кирпичном доме он заметил вывеску «Диетическое кафе» и вошел туда. Сидя за стаканом простокваши, Праву обдумывал, как ему быть дальше. Лучше всего действовать через Семенова. Он, по всей видимости, знает тут все ходы и выходы и, разумеется, наслышан о загадочном древнем стойбище. Праву согласен был ехать туда в любой должности.
Обком партии располагался в большом светлом здании, зажатом со всех сторон новостройками и маленькими, хлипкими, вросшими в землю бараками, оставшимися от старого Магадана.
Семенов сидел за просторным письменным столом, лицом к двери. Он что-то сосредоточенно писал, поминутно заглядывая в многочисленные книги и брошюры, разложенные перед ним.
– А, это ты? – кивнул он. – Садись. Я уже кое-что успел выяснить.
Он взял листок бумаги, лежащий возле телефонного аппарата.
– Областной краеведческий музей – вакантная должность заместителя директора по научной части. Дальше – инспектор областного отдела народного образования…
– Я не собираюсь оставаться в Магадане, – прервал его Праву.
– Как?
– Давай я тебе все скажу по порядку, – предложил Праву.
– Ну, рассказывай, – сухо кивнул Семенов, и Праву понял, что он недоволен. Сделать столько для человека и услышать, что все это не нужно.
– Ты, может быть, помнишь, что в университете я увлекался историей первобытного общества? – доверительно заговорил Праву. – Так вот, перед отъездом из Ленинграда я получил письмо от брата. Вот оно. – Праву вытащил смятый листок из кармана и прочитал вслух то место, где говорилось о неизвестном стойбище.
– Слышал, – прервал его Семенов. – Не понимаю только, какое отношение имеют полудикие чукчи к науке? Да и не совсем ясно, как они очутились в таком положении: одни утверждают, что никакое это не племя – просто группа чукчей, заблудившаяся в тундровых горах, другие – что это настоящее дикое племя… Ими занимается сам Савелий Михайлович.
– Кто это?
– Секретарь обкома, – Семенов кинул на Праву уничтожающий взгляд: не знать такого человека!
– Послушай, Иван, – заговорил просительным тоном Праву, – сделай так, чтобы я встретился с Савелием Михайловичем. Пойми, это для меня очень важно.
Семенов пожал плечами:
– Признаться, я тебя не понимаю… Зачем дикарям
Праву терпеливо объяснил:
– Если окажется, что это племя или стойбище действительно мало или совсем не тронуто цивилизацией, можно будет в натуре изучить многие пережитки родового строя или, наконец, окончательно доказать, что чукчи никогда его не знали… Это же находка для науки!
– Ну, если это так важно для науки, могу тебе оказать содействие, – покровительственно сказал Семенов и сиял телефонную трубку.
Секретарь обкома мог принять приезжего историка или сейчас, или же через неделю, когда вернется из командировки.
– Иди, желаю успеха, – напутствовал Праву Семенов.
В просторной комнате за столом, покрытым зеленым сукном, сидел седоватый человек с простым русским лицом.
Он встал из-за стола и мягко пожал Праву руку.
– Рад вас приветствовать в родных краях, – радушно сказал секретарь обкома. – Присаживайтесь. Рассказывайте.
Секретарь обкома слушал терпеливо. Когда Праву сказал, что открытие неизвестного стойбища – ценная находка для науки, Савелий Михайлович забарабанил пальцами по сукну.
– Вы должны понять меня, – с надеждой закончил Праву.
– Сколько времени вы в партии? – спросил Савелий Михайлович.
– Полгода, – ответил Праву.
– Где родились?
– На Чукотке, – недоумевая ответил Праву.
– Я спрашиваю, где именно, – мягко уточнил Савелий Михайлович.
Праву назвал место рождения. Ему не понравилось выражение лица секретаря обкома. Не найдя ничего другого, чем еще можно было бы подкрепить просьбу, Праву сказал:
– Стойбище открыл мой брат – Еттытегин.
– Так это ваш брат? – оживился Савелий Михайлович. – Хороший парень. А что касается открытия, должен вас огорчить – мы об этом стойбище знали давно. Народ кочевой, трудно было угнаться за ними. Умный человек водил их. Сегодня они здесь, а завтра, глядишь, – укочевали в Якутию… Рядом с местом их кочевки строим обогатительный комбинат и рудник, теперь есть куда их «привязать».
Савелий Михайлович встал из-за стола и отдернул серую шелковую штору на стене. За ней оказалась большая карта Северо-Востока.
– Вот здесь находился небольшой поселок геологов. Геологи перешли в другое место, а постройки мы отдали тундровому колхозу «Торвагыргын». Этот колхоз и будет заниматься стойбищем Локэ. Правда, школа там только начальная, так что с работой не знаю, как вам быть…
Он вернулся к столу и взял телефонную трубку.
– Плевко? Слушай, у тебя укомплектована красная яранга для Торвагыргына? Заведующего нет? Я тебе его нашел. Лучшего не сыскать. Образование высшее. Исторический факультет Ленинградского университета. Коммунист… Вот так. Летит вместе с нами… Давай.