В долине Маленьких Зайчиков
Шрифт:
Усевшись на нарты, Локэ стегнул собак и бесшумно выехал из селения.
Путь его лежал к горам, синей дымкой встающим на горизонте. С рассветом Локэ свернул с накатанной дороги и поднялся на холм. Бросив оттуда последний взгляд на родные места, он взял направление на закат.
Они ехали, не останавливаясь, два дня. Собак кормили на ходу. На третий день они подъехали к широкой реке. Снег с ее поверхности стаял, а синий лед был готов вот-вот лопнуть от талой воды. Собаки шли по льду, осторожно перебирая лапами. Зловещее потрескивание пугало их, и они настораживали уши. Реку
Вскоре Локэ увидел оленьи рога, выступающие из-за холма. Собаки рванули, и от толчка Тутына вылетела из нарты. Локэ едва удалось сдержать собак. Тутына была мертва. Она ударилась виском о металлический наконечник остола. Пришлось похоронить ее здесь же. С горя Локэ опорожнил почти наполовину большую стеклянную бутыль с дурной веселящей водой. Оставшийся спирт он выменял на двадцать оленей и зажил своим стадом. В следующем году у него уже паслось около сотни оленей. Некоторых он купил, а большинство похитил еще неклеймеными телятами.
Локэ забирался в глубь тундры, все дальше от побережья. Он стремился в долину Маленьких Зайчиков, где кочевал Кэргитагин, владелец десятитысячного стада, Кэргитагин не признавал нововведений – ни табака, ни чая, ни дурной веселящей воды – и изгонял из стойбища всякого, кто осмеливался вслух похвалить силу огнестрельного оружия. Жителей своего стойбища он держал вдали от остального мира и редко кого принимал к себе. Локэ рассчитывал переждать смутное время у Кэргитагина и вернуться на побережье, когда все уляжется.
Немного на чукотской земле таких знаменитых людей, как Локэ, и Кэргитагин, разумеется, о нем слышал. Он разрешил гостю поставить ярангу рядом со своей, но Локэ скромно поселился на отшибе. Ценой больших мучений он бросил курить и вылил в снег остатки дурной веселящей воды, показав, что начисто отошел от обычаев испорченного мира.
Через год Локэ посватался к дочери Кэргитагина, косоглазой Тилмынэу. Других детей у Кэргитагина не было. Он уже собирался взять приемного сына, чтобы в будущем сделать его владельцем своих стад. Локэ переселился в новую ярангу, рядом с. ярангой Кэргитагина… Росмунту он взял с собой, хотя Тилмынэу была против. Он ни за что не захотел с ней расстаться и заявил, что не покинет дочь своего друга, замученного Советской властью. Локэ и сам не мог объяснить, почему ему была так дорога эта необыкновенная девочка-сирота.
Шли годы. Кэргитагин дряхлел, а желанного внука все не было. Зато Локэ исподволь забирал в свои руки не только оленей, но и право выбирать маршрут кочевки. Несколько лет Локэ не появлялся в большой тундре. Соседние оленеводы недоумевали, куда девалось многочисленное стадо Кэргитагина. Одни говорили, что он откочевал далеко на юг к Корякской земле, другие предполагали его новое место кочевки в Якутии, третьи утверждали, что все стойбище погибло от эпидемии, а олени разбрелись и одичали.
К тому времени, когда умер Кэргитагин, Локэ был признанным хозяином стада. Он снова стал курить и разрешил всем пить чай.
Вслед за Кэргитагином
Вскоре после смерти Элильгына к Локэ пришли уважаемые люди стойбища посоветоваться, кого поставить посредником между духами и людьми. Локэ объявил, что отныне будет сам сноситься с кэле.
Большинство стариков вынуждено было просить ускорить им переход к верхним людям. Следуя древнему обычаю, стариков удушили. Таким образом Локэ избавился от нетрудоспособных членов стойбища, и теперь с ним оставалось шестьдесят три человека. Среди них не было ни богатых, ни бедных. Все принадлежало Локэ, но пользоваться богатством мог каждый. В стойбище никто не голодал, все были одеты и обуты. И здоровы. Если кто-нибудь заболевал, его особенно и не лечили: сильный человек выживал, а слабый – умирал.
Ни голод, ни холод не посещали стойбище Локэ, ибо сам мудрейший заботился о людях. «Живите в тепле и сытно, – говорил Локэ, – но думать за вас буду я. Пусть ваш разум не отягощают заботы».
Только двум оленеводам – Мивиту и Арэнкаву, кроме самого Локэ, разрешалось посещать другие стойбища. Эти двое совсем недавно были анкалинами и пришли в стойбище уже на памяти ныне живущих. Их погнала в тундру та же сила, которая заставила Локэ покинуть побережье.
Во время весенних празднеств Локэ созывал в свою ярангу людей и рассказывал им об ужасах другого мира.
А мир этот все настойчивее напоминал о себе.
Однажды в стойбище услышали собачий лай, и с перевала в вихре снега спустилась упряжка. Люди собрались возле нежданных пришельцев, удивленные и возбужденные любопытством. Локэ пригласил гостей в ярангу. Их было двое: один чукча, второй русский, хорошо говорящий по-чукотски.
То, что они рассказывали, было настолько неправдоподобно, что никто им не поверил. Они уехали на следующий день, пообещав приехать весной. Арэнкав и Мивит отправились проводить их до ущелья. Через некоторое время послышался глухой шум сорвавшейся снежной лавины. Локэ понял, что гости не сдержат своего обещания. Поздно вечером Арэнкав и Мивит вернулись и подтвердили догадку мудрейшего.
Иногда Локэ уезжал на несколько дней. Останавливался в стойбищах оленеводов, избегая больших прибрежных поселений. Во время одной из таких поездок Локэ узнал, что на русской земле идет большая война.
Локэ несказанно этому обрадовался. Он полагал, что, занятые собственными делами, русские оставят в покое стойбище. И действительно, лет шесть никто не посещал долину Маленьких Зайчиков. Но в последние годы другой мир с новой силой стал напоминать о себе. Первыми появились в небе железные птицы. Одни из них летели высоко, а иные проносились низко над землей и своим ревом пугали оленей. Пастухи, посланные выбрать новые пастбища, возвращались, обеспокоенные шумом в тундре. Пастбища были уже заняты другими.