В долине Маленьких Зайчиков

Рытхэу Юрий Сергеевич

– Какие фильмы привез? – спросил Праву у Володькина.

– «Ленин в Октябре» и «Последнюю ночь». И еще цветную картину «По Магаданской области», – перечислил Сергей.

– Хорошо, – одобрил Праву. – В фильме «По Магаданской области» много Чукотки, это им должно понравиться.

– Пусть и на живого Ленина посмотрят. А то Коравье такого наговорил… Думают, что Ильич был вроде бы сверхчеловек, подпирающий плечами небесный свод. Одной ногой стоит по эту сторону горного хребта, а другой – по ту.

Праву засмеялся.

– Учитель рассказывал, –

продолжал Володькин, – что однажды на уроке речь зашла о Ленине. Несколько ребятишек подняли руки и заявили, что они знают о нем. И такого наговорили, что Валентин Александрович только руками развел. Пытался переубедить – не получилось. Говорят: дядя Коравье рассказывал нашим родителям. Мы ему верим, он долго жил у русских, и чуть ли не сам Ленин подарил ему патефон.

Жители стойбища не раз бывали в школьном здании, но сейчас входили как-то робко, неуверенно: ведь они шли решать свою судьбу, свою жизнь на многие годы вперед. Усаживались чинно за парты, заглядывали в чернильницы, пытались разобрать буквы лозунгов, развешанных на стенах.

– Тум-гы-ту-ри, – громко, нараспев читал Рунмын, – кол-хо-зын кы-ньэл-гы-тык! [22]

Он гордо оглядел присутствующих.

– Это о нас написано. Нас приглашают.

– Дай-ка я взгляну, – сказал Эльгар и приблизился к плакату.

Старик долго и недоверчиво рассматривал его, беззвучно шевеля губами. Можно было подумать, что шаман действительно читает, но он не ходил в школу для взрослых и не знал ни одной буквы. А может, шаман постигал премудрость грамоты своими силами? Разве не он установил хорошую погоду?..

22

Тумгытури, колхозын кыньэлгытык! – Товарищи, вступайте в колхоз!

– Ты прав, Рунмын, – с важностью сказал Эльгар и отошел от стены.

За учительский стол сели Ринтытегин, Праву и Елизавета Андреевна. В первом ряду поместились Геллерштейн и Коравье. Рядом с мужем – Росмунта в новой красной камлейке. На коленях она держала Мирона.

Праву поднялся с места и начал речь.

– Тумгытури! – сказал он. – Товарищи! Сегодня вы должны обдумать важное решение – о вступлении в колхоз. Что такое колхоз, вы уже, наверное, знаете. Но я все же еще раз скажу, чтобы те, кто недостаточно слышал о колхозной жизни, могли понять.

Праву говорил недолго. Его часто прерывали возгласами:

– Знаем! Знаем!

Видно, Коравье немало поработал.

– Порядок такой, – сказал в заключение Праву. – Те, кто хочет вступить в колхоз, должны поднять руки.

Никто не пошевелился. Праву с беспокойством всматривался в лица собравшихся.

– Все должны поднимать руки? – нерешительно спросил Рунмын.

– Да, все, – ответил Праву.

– Обе руки поднимать или одну?

– Одну.

– Левую или правую?

– Какую хотите.

На помощь пришел Коравье. Он встал и сказал:

– Давайте поднимем правые руки, чтобы наше решение о переходе

в колхозную жизнь было твердым.

– Кэйвэ! Кэйвэ! [23] – послышались голоса, и тут же взметнулся лес рук.

Люди важно и с гордым видом держали руки, пока Праву и Геллерштейн считали.

– Теперь можете опустить, – сказал Праву.

– Это все? – спросил кто-то разочарованно.

– Пока все, – ответил Праву. – Через несколько дней соберутся пастухи колхоза Торвагыргын, и там ваше желание будут рассматривать члены колхоза. Здесь сидит председатель, которую зовут Елизавета Андреевна.

23

Кэйвэ! Кэйвэ! – Верно! Верно!

– Ого! Женщина-начальник! – громко удивился Рунмын.

Елизавета Андреевна встала и заговорила на чукотском языке. Она сообщила, что жителям стойбища будет выдан аванс.

– Коравье, выйди сюда к столу и скажи людям, что такое деньги, – попросил Ринтытегин.

Коравье путался и никак не мог толком сказать, за что же и зачем даются деньги. Но слушали его внимательно.

– На эти деньги человек может купить себе товары, – закончил он и вернулся на место рядом с Росмунтой.

– Нельзя разве получать прямо товары? – спросил Инэнли.

– Нет, – ответил Коравье. – Не полагается.

– А ведь и правда, проще получать прямо товары, – заметил Рунмын.

– Нельзя, – пришла на помощь мужу Росмунта. – Таков обычай.

Кое-как денежный вопрос утрясли. Приехал Кэлетэгин с кассиром, и в школе выстроилась очередь. Продавщица из Торвагыргына разложила товары. Праву вышел на улицу покурить. Но не успел он зажечь спичку, как прибежал Коравье.

– Люди не хотят брать денег! – взволнованно сказал он.

– Почему? – растерялся Праву.

– Не знаю. Пойдем со мной.

Возле кассира столпились люди и сердито рассматривали на свет деньги.

– Что случилось?

– Почему другим дали деньги с лицом Ленина, а мне нет? – спросил Рунмын. – Вдруг эти деньги слабее?

Праву терпеливо начал разъяснять разницу между денежными знаками.

Начались недоразумения и у продавщицы. Многие покупатели, едва выйдя на улицу, возвращались и просили обменять купленные товары на другие.

– Мне это не понравилось, – говорил Эльгар, протягивая продавщице початую банку мясных консервов. – Очень соленое.

– Я не могу взять обратно купленный товар. Вы уже открыли банку.

– Но я только чуть-чуть попробовал, – горячился шаман. – Посмотри, я лишь раз наполнил рот и то половину выплюнул!

Рунмын требовал, чтобы ему продали такой же радиоприемник, как у Коравье. Коравье объяснил, что на такой приемник у Рунмына мало денег, да и в продаже его нет. Разочарованный Рунмын попросил на все деньги сахару.

– Если тебе продать на все деньги сахар, то другим не достанется, – объяснила продавщица. – Возьми немного сахару, а на остальные что-нибудь еще.