В долине Маленьких Зайчиков
Шрифт:
– А это Большое озеро? – ткнул пальцем в голубой кружок Эльгар.
– Верно, – сказал Праву.
Арэнкав кинул недовольный взгляд на шамана и оттеснил его от карты.
Праву про себя улыбнулся и продолжал:
– Здесь пройдет дорога. С севера к ней вплотную подступают владения колхоза «Полярник», на юге пасет стада другой колхоз, который называется «Торвагыргын». Тут мы живем. А здесь, в долине Маленьких Зайчиков, строится большой поселок с каменными домами – там кончается дорога. Для того чтобы откочевать в другое место, вам надо спрашивать разрешения у хозяев пастбищ. Но и того, что вам оставляют, достаточно, чтобы содержать втрое больше оленей, чем у вас есть.
Володькин, смирно сидевший рядом с Праву и доктором Наташей, вдруг заерзал и встал.
– Ноги затекли, – смущенно улыбаясь, объяснил он Праву. – Не могу на корточках долго сидеть… Знаешь, будто тысячи тупых иголок колются…
Праву кинул на него свирепый взгляд: только удалось заинтересовать стариков – и вдруг такое…
– Сядь! – крикнул он.
Ошеломленный Сергей послушно плюхнулся на плоский камень, бормоча:
– Да что ты… Да я…
– Николай, – тихо, но жестко произнесла Наташа, – не забывай, где находишься.
– Я-то не забываю, – огрызнулся Праву.
Арэнкав откровенно улыбнулся. Мивит вслушивался, стараясь понять, из-за чего вдруг поссорились гости. Шаман Эльгар беспокойно посматривал то на доктора, то на Сергея, то на Праву. Несколько раз старики удивленно переглянулись между собой.
Арэнкав радовался не только тому, что гости, по всему видать, не очень ладят между собой. Он никак не ожидал, что разговор примет такой мирный характер, и заранее приготовился протестовать против колхоза, паспортов и всех прочих ужасов, которыми пугал покойный Локэ.
– Мы услышали твои слова, – сказал Арэнкав, – мы поняли их.
– Тогда разговор окончен. – Праву поднялся с места. – Мы пошли обратно.
Было ясно, что сегодня больше не удастся поговорить ни с кем. Не стоило пока заводить разговор о школе и врачебном осмотре.
Все вышли из яранги.
– Подожди, – остановил Арэнкав Праву. – Хотя мы небольшие друзья с вами, но прими от нас подарок.
Он что-то шепнул Мивиту. Тот вернулся в ярангу и вынес оттуда на вытянутых руках деревянное блюдо, на котором лежали большие жирные прэрэм [10] .
10
Прэрэм – оленья колбаса.
Праву взял блюдо и поблагодарил.
– Вы ничего не слыхали об одном нашем пастухе? – осторожно заговорил Арэнкав. – Он ушел из нашего стойбища. Не захотел с нами жить…
– Его зовут Коравье? – спросила Наташа.
– Женщина знает его? – удивился Арэнкав.
– Он живет у нас в поселке. Собирается стать укротителем железного зверя – трактора. Способный парень.
– Мы не удерживаем людей, которые хотят жить по-другому, – многозначительно заметил Арэнкав.
– Выходит, он не погиб в тундре? – озадаченно проговорил Эльгар. – И с ним у вас ничего не сделали?
– А что с ним сделается? Живет хорошо, сын растет.
– А с его лицом ничего не сделали? – продолжал допытываться Эльгар.
Наташа рассмеялась:
– Потолстел только, может быть.
– Не клеили его лицо на бумагу-паспорт? – Эльгар замер, ожидая ответа на свой коварный вопрос.
– Слушай, дед, – сказала доктор Наташа. – Когда я была вот такой маленькой, – она показала на полметра от земли, – и то не верила сказкам, которые ты мне сейчас рассказываешь. И никто в нашем
Арэнкав неодобрительно посмотрел на шамана, и тот отошел в сторону, растерянно моргая глазами.
На обратном пути в поселок Сергей Володькин набросал в блокнот впечатления о первом посещении стойбища Локэ. Украдкой он наблюдал за Праву.
– Надо было хоть дать Наташе походить по ярангам. Вон она дуется, – миролюбиво заметил он, окончив записи.
Занятый своими мыслями, Праву не обратил внимания на обиженный вид доктора. Взглянув сейчас на нее, он почувствовал себя виноватым и мягко сказал:
– В другой раз, Наташа. Не все сразу…
Он не сказал о том, как расстроила его выходка Володькина в такой напряженный момент. Неужели он не мог потерпеть?.. Ну встал, и дело с концом. Но зачем пускаться в объяснения?.. Дисциплины совсем у парня нет… Испортил все. Да Сергей вообще его не считает за своего начальника.
Тарахтел трактор. Балок тащился по мокрой тундре, переваливаясь с боку на бок, как лодка на волнах.
Праву подумал о предстоящем разговоре с Ринтытегином. Ринтытегин, конечно, потребует подробного рассказа о поездке. Праву почему-то побаивался Ринтытегина. Ему все казалось, что тот посматривает на него и про себя ехидно усмехается: а ну, как ты справишься с этим делом, образованный историк? Какую пользу способен принести людям, которые живут сегодня?.. Может быть, надо было остаться в аспирантуре? Чтобы заведовать красной ярангой, не обязательно кончать университет… Первое поручение выполнил из рук вон плохо. Повел себя как мальчишка… Научный работник!.. Праву вспомнил о тетрадке в клеенчатом переплете, приготовленной для записи научных наблюдений над жителями стойбища Локэ, и с горечью обнаружил, что забыл даже взять ее… Может быть, если бы Наташи не было, – все пошло бы не так. Это она смущала все время: у нее взгляд как у Ринтытегина… Трудно будет вернуть жителей стойбища из прошлого… Показать бы им всем сегодняшнюю Чукотку, нынешнюю жизнь и сказать: выбирайте! Арэнкав, Мивит и Эльгар, конечно, отмахнутся. Но именно они заслоняют настоящую жизнь от своих соплеменников! Значит, надо прежде всего обезвредить их.
Праву выглянул из балка. Уже виднелись домики колхозного поселка Торвагыргын и два белых самолета, распластавших крылья на посадочной площадке.
Торвагыргын строился. С восходом солнца заводиле песню пилорама, за ней вступал в хор утренних голосов дружный перестук плотницких топоров. Возводилось сразу несколько домов. На стройке трудились шумные веселые люди в солдатской одежде, но без погон.
Праву и Ринтытегин, перешагивая через бревна, шли к дому сельсовета. Свежий утренний воздух бодрил. Да и все кругом не располагало к грусти, звало к движению, к деятельности.
Понемногу яркое утреннее солнце разгладило хмурь на лице Праву и даже вызвало некое подобие улыбки.
– Отличные ребята! – не удержался от похвалы строителям Ринтытегин. – Я их встретил в Анадыре. Только что демобилизовались и собирались ехать на строительство комбината. Вот тут-то я и перехватил их – под самым носом представителя совнархоза! Говорю: строить комбинат в тундре, конечно, почетно, но кто из строителей может похвастаться, что возводил новый колхозный поселок для чукчей тундры? Я не стеснялся и расписал им стойбище Локэ. Словом, дал понять, что от них зависит судьба людей… Загорелись у ребят глаза – решили ехать к нам. Представитель совнархоза ругался, но ничего не смог поделать: все по закону. А закончат у нас строительство – пожалуйста, пусть идут на комбинат. Работы на Чукотке им хватит на всю жизнь и еще детям останется…