В долине Маленьких Зайчиков
Шрифт:
– На молоко похоже, – прошептала наблюдавшая за ним Росмунта.
Коравье осторожно лизнул кончик ножа и сказал:
– Так и есть. Только очень сладкое и густое, даже прилипает к губам.
Коравье рассортировал подарки русского тракториста, отобрав банки со сгущенным молоком, и стал кормить Росмунту и сына. Он макал палец в густое молоко и давал по очереди сосать то сыну, то жене.
Росмунта улыбалась и говорила:
– Видишь, все-таки для того, чтобы выжил первый человек, другой человек должен ему помочь… Наверное, не было никогда так, чтобы
– Ешь, ешь, – потчевал жену Коравье.
Сын успокоился и засопел. Коравье уселся возле Росмунты, положив у ног подарки русского тракториста. Решив попробовать, что годится в пищу, он надорвал бумажную пачку и обнаружил уложенные одна на другую тоненькие, хрупкие дощечки. Коравье взял в рот отколовшуюся крошку. Она оказалась вкусной и сладкой, тающей во рту. Росмунта с удовольствием съела одну дощечку и попросила другую.
В других жестяных банках оказалось мясо незнакомого зверя – вареное, сильно посоленное и сдобренное чем-то пахучим. Оно мало годилось в пищу, но, если ничего другого не будет, можно и его съесть, раз им питаются русские…
Праву зашел в контору колхоза. Давно кончился рабочий день, но никто не торопился уходить. Так бывало каждый вечер. Наоборот, после шести здесь становилось еще многолюднее, чем днем.
За столом у окна восседал завхоз колхоза Геллерштейн. Позади него высился внушительный сейф, запертый на простой висячий замок. Никому еще не удалось заглянуть в него: какие секретные документы держал в нем колхозный завхоз, оставалось для всех тайной.
Ринтытегин о чем-то оживленно разговаривал с Елизаветой Андреевной, Наташа Вээмнэу и Сергей Володькин листали новые журналы.
– Вот тебя-то мы и ждем! – обрадовался Ринтытегин, увидев в дверях Праву, и сразу же приступил к делу.
– Мы тебе поручаем стойбище Локэ, – сказал он, – ты историк – тебе и карты в руки…
– Но, – попытался возразить Праву, – у меня нет опыта…
А у кого из нас он есть? Спроси любого сидящего здесь – кому раньше приходилось сталкиваться с таким необычным моментом?
– Дело не в моменте…
– Ты не спеши отказываться, а послушай. Ты учился побольше всех нас, не считая Володькина. Значит, тебе надо дать работу по твоим знаниям… В этом деле требуется человек, который может работать без оглядки назад… Извини, Праву, может быть, туманно говорю… Тут нужно найти главное, за что бы ухватить стойбище и вытянуть его из той жизни. А я, честно сознаюсь, не знаю, с чего начать. Сложное дело… Подумай. Не спеши.
– А как же красная яранга? – спросил Праву.
– Летом там все равно делать нечего, – успокоил его Ринтытегин. – Стада далеко. Обслуживать поселок будет пока Володькин. Пусть приведет в порядок клуб… А ты, Праву, думай…
– Мы разрабатываем план строительства на этот год, – обратилась к Праву Елизавета Андреевна. – Нужно ли учитывать жителей стойбища Локэ? Или лучше повременить? Как ты считаешь? Тракторист Мирон Стрелков уже проложил трассу от строящегося комбината к нашему поселку, со дня на день начнут возить стройматериалы…
– Я
– Значит, нужно строить и для них?
Вместо ответа Праву только пожал плечами. Он думал о другом. Если он согласится, с чего в самом деле начать, за что ухватиться? Потом вспомнил, как спешил сюда из Ленинграда, как чуть не заблудился, отправившись в стойбище Локэ, и о том, что увидел там. И ответил:
– Я согласен, но работать придется всем.
Ринтытегин улыбнулся:
– Конечно, будем помогать! Это дело для нас всех близкое и ответственное. Но нужно, чтобы кто-нибудь его возглавлял. Тут нужна тонкость и политическая и человеческая.
– Разрешите мне сказать? – подняла по-ученически руку доктор Наташа Вээмнэу.
Праву удивленно поглядел на нее: ей-то что до стойбища? Но, слушая ее взволнованную речь, устыдился своего раздражения.
– Прежде всего нужно всех там осмотреть… – говорила Наташа. – Наверняка среди них есть много больных, нуждающихся в немедленном лечении. Здоровых детей изолировать от больных…
Ринтытегин заключил:
– Значит, на первом месте следующее: школа и медицинское обслуживание стойбища Локэ. Ищите в самом стойбище людей, которые пойдут нам навстречу. Такие люди есть, я в этом убежден…
Тут распахнулась дверь, и в комнату вбежал тракторист Мирон Стрелков.
– Что случилось? – встревоженно спросила Елизавета Андреевна.
– Там человек помирает! Женщина!
Ринтытегин попросил:
– Объясни спокойней. Где?
– Около источника горячей воды, – отдышавшись, сказал тракторист. – Там яранга стоит…
– Колхозники?
– Нет, вроде эти самые… – тракторист покрутил пальцами. – Дикие…
– Как они туда попали? – удивился Праву.
– Не знаю. Сколько раз я там проезжал, никого не видел. Женщина совсем белая…
– Это Росмунта! – закричал Праву. – С ними что-то случилось! Надо немедленно ехать!
– Поедем, – успокоил его Ринтытегин. – Вызовем вертолет из комбината.
Перед вечером Коравье услышал шум мотора. Он выбежал на берег ручья. Звук все нарастал и шел сверху. То и дело снуют разные чудовища. То на земле, то по небу. Только сегодня утром проезжал обратно тракторист. Заглянул в ярангу и, увидев больную Росмунту, о чем-то заговорил по-своему… Сочувствовал, должно быть… А потом побежал к трактору и укатил.
Коравье поднял голову, и глазам его представилось невиданное, летящее прямо на ярангу. Оно не было похоже на тех железных птиц, которые летали высоко в небе. Упругий воздух обдал пастуха. Он присел на землю и, превозмогая страх, пополз к яранге. Она качнулась, будто от сильного ветра. Чудовище повисло в воздухе, как бы раздумывая, куда опуститься: большие ноги с закругленными краями повисли над землей. Вздрогнув, они мягко коснулись тундровых кочек. Стих шум мотора. Открылась дверца, и на землю выпрыгнули люди. Один человек был в белом одеянии с маленьким черным ящиком в руке.