В дивизионе
Шрифт:
Захожу в закрома, оглядываясь по сторонам, здесь я ещё не был, хотя барахло меня не интересует. Нужно продумать, как довести до собеседника информацию из будущего о немецком наступлении так, чтобы самому не спалиться, и в тоже время напугать до усери. Время ещё есть, за полмесяца можно много чего успеть, особенно если пнут сверху, снизу до командования хрен допинаешься, нога устанет и заболит.
— Чаю? — предлагает гостеприимный хозяин, приглашая меня к столу.
— Не откажусь! — настраиваюсь я на продолжительный разговор.
— Джавдет, сгоняй-ка на кухню, за кипятком. — Повышает голос Саид, отсылая каптёра. И только когда за его помощником закрылась дверь, произносит условную фразу
Этот пароль мне дал лейтенант Тихий, на случай неожиданной встречи со связником. Вот только чует мое сердце, не связник это — резидент или агент под прикрытием, хэзэ как тут этих контриков называют. Но почему именно в наш второй дивизион? Хотя, вакансия как раз таки у нас образовалась. А старшина дивизиона, это не рядовой и даже не Ванька-взводный. Степень свободы у него поболе будет, чтобы разгуливать по своим тылам в любое время, собирать инфу, и передавать сообщения в вышестоящие органы.
— Рассказывай, — услышав отзыв, предлагает Саид.
— С чего начать? — уточняю я.
— С нач… Расскажи про выявленные тобой связи Гургенидзе. — Памятуя про нашу крайнюю встречу, грозит он мне пальцем.
— Была одна связь. Служила старшиной во втором дивизионе, но повязали его. А больше ни про какие связи Гургена я не знаю. Не до того было, своими прямыми и непосредственными обязанностями заниматься пришлось. — Не хочу я сворачивать с темы, и вовлекать себя в шпионские игры.
— А ты чего такой недовольный, Николай? — уловив моё настроение, интересуется опер.
— А с чего мне радоваться? Немцы через две недели ударят, а у нас не растворено, не замешано. — Не стал я ходить кругами.
— Когда ударят? Откуда сведения? Есть доказательства? — Вцепился в меня взглядом Саидов.
— Прямых доказательств нет. Только косвенные. И кое-какой опыт года войны. — Не отвожу я свой взгляд от узких глаз собеседника.
— Начни с косвенных. — Предлагает он мне.
— Тогда запоминай или лучше записывай. — Продолжаю я разговор.
— Я запомню.
— Во-первых, погода. — Начинаю я загибать пальцы. — Паводок кончился, вода ушла, потеплело. Неделя, максимум две, и все дороги окончательно просохнут. По ним можно будет не только ходить, но и ездить на любом виде транспорта. Во-вторых, разведка противника активизировалась. Добавилось наблюдательных постов и самолёты-разведчики разлетались. И если с наблюдателями ещё можно хоть что-то сделать, да и многого они не увидят, то с авиацией в дивизии бороться нечем. Немцы беспрепятственно летают над расположением всех частей, и заметь, не бомбят. Значит ведут аэрофотосъёмку. У нас под Москвой также было. — Ссылаюсь я на свой боевой опыт. — Мы строили укрепрайон, а немцы спокойно летали и фотографировали, потом ударили в самом слабом месте и окружили войска двух фронтов. В-третьих, артиллерия противника резко сократила интенсивность обстрелов. У них что, снаряды кончились? Ничуть не бывало, накапливают запасы. При прорыве нашей обороны они им очень пригодятся.
— А с чего ты решил, что противник ударит именно по вашей дивизии? — подзадоривает меня Саид, как он думает.
— Элементарно, Ватсон! — продолжаю я. — Через позиции нашей дивизии прямая дорога на Барвенково, причём не одна дорога, а несколько. Наша дивизия на стыке двух армий. А стык это всегда неразбериха и проблема с прикрытием и взаимодействием. Ну и в-третьих, танковая дивизия немцев — напротив нашей стрелковой.
— Как танковая? — удивляется опер. — Прошла информация, что пехота противника совершенствует оборону на переднем крае.
— В немецкой танковой дивизии пехоты хватает, и если на переднем крае нет танков, то это не значит, что их вообще нет. Танковые батальоны спокойно могут ремонтировать технику и отстаиваться
— Это пока просто слова. Нужны конкретные доказательства. «Язык» нужен. — Подтверждает мои худшие опасения Саидов.
— Берите. Доказывайте. Напрягайте глубинную разведку, подпольщиков, партизан в тылу у противника. — Опускаю я руки. — Когда немец прорвёт фронт и окружит несколько армий, поздно каяться будет. Разрешите идти! — козыряю я.
— А чай?
— Нахлебался уже. — Не прощаясь выхожу я из помещения, пока не началось. Психану и могу наговорить лишнего, после чего можно и в застенках оказаться или у стенки.
Плевать. Пускай всё идёт своим чередом. Доказательств у меня и правда никаких нет, но кто-то же должен думать в этом зоопарке, анализировать. У этих большеголовых все карты на руках. Причём любого масштаба. И конфигурация линии фронта на них нанесена, достаточно взглянуть и почесать тыковку, или хотя бы жопу, которой они думают. Сплюнув, пошёл к артиллеристам на 4-ю батарею. Нам нужно опорный пункт оборудовать, а штыковая лопата всего одна, которую в развалинах прихватизировали. Зато у батарейцев можно большими сапёрными лопатами разжиться, копать ими гораздо удобнее и быстрее, чем малыми пехотными.
С остервенением вгрызаюсь в податливую землю, копая ход сообщения вокруг нашего блиндажа. Ход этот описывает окружность, радиусом полста метров, упираясь своими концами в овраг, поэтому копать нам не три диаметра, а чуть меньше. Два с половиной, всего метров двести пятьдесят, а это при глубине хода даже в метр, восемьдесят кубометров грунта, это на вскидку. А вместе с окопами около сотни кубиков наберётся. Поэтому работают все. И не как ленивые нигеры на плантациях, а как крестьяне на сенокосе. Десять кубов на брата, не комар чихнул. Начать решили от противного. Сначала выкопать ход сообщения, а затем уже оборудовать в нём стрелковые ячейки, либо пулемётные окопы. Сапёров бы ещё не мешало привлечь, ловушку минно-взрывную на подступах организовать, фугасик на дне оврага заложить.
Первое мая отметили ударным трудом, выполнив почти всё запланированное. Нам повезло, что никто не мешал, видимо начальство отмечало праздник. А так как никаких распоряжений не было, то и с инициативой я не лез, а готовился к бою. Конечно, одним неполным отделением обороняться в опорнике, рассчитанном минимум на взвод, будет не просто. Но я надеялся на то, что удастся припахать отходящих бойцов, и посадить их в оборону. Не факт, что из паникёров получатся стойкие оловянные солдатики, но глубокий окоп на пути отступления и твёрдая руководящая воля в паре с крепкими кулаками, могут придать уверенности кому угодно. Главное, вбить в растерявшихся эту самую уверенность и храбрость, отвагу и удачу, а потом они сами перестанут теряться в бою, и на все сто процентов выполнят свою главную и основную задачу. А к началу немецкого наступления мы этот ВОП оборудуем даже небольшими силами, так как когда начальство пропьётся, оно наверняка задумает какую-нибудь хрень типа захвата контрольного пленного, и придётся её выполнять. Но будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас по распорядку ужин, да и праздник нужно отметить. И не только ударным трудом.