В день пятый
Шрифт:
Она находила странным, что монахиню могут считать чересчур замкнутой, но понимала, что с ней трудно иметь дело. Сестры-клариссинки проводили много времени, предаваясь благочестивым мыслям в уединении, но им приходилось работать вместе. Завтра она познакомится с американками. Наверняка у них окажется достаточно общего, и ей удастся немного успокоиться.
После уличной жары часовня встретила ее блаженной прохладой. Сестра Агнес скучала по мягкому английскому климату и радовалась тому, что на следующей неделе вернется домой, где встретит Пасху, однако приезд в обитель был частью предпраздничного покаяния, совершаемого в память о страданиях
Услышав за спиной шорох в первый раз, Агнес не придала этому значения, решив, что к ней присоединилась еще одна монахиня, однако когда он прозвучал снова, в сопровождении шипящего свиста, который она приняла за шепот, сестра обернулась, негодуя на то, что кто-то посмел нарушить тишину. Но кроме нее, в часовне больше никого не было, и незнакомая обстановка вселила в нее беспокойство; даже страх, чего сестра Агнес еще никогда не ощущала в доме Божьем.
Она завершила молитвы, сознавая, что последняя была прочитана чересчур поспешно, и мысленно дала себе слово завтра перед сном прийти сюда снова и прочитать два десятка. Чувствуя, как у нее дрожат руки, сестра Агнес прошла вдоль рядов скамей и преклонила колени перед алтарем. Бросив взгляд на дарохранительницу, напоминание о присутствии Господа, она почерпнула в ней силу и вышла из часовни, с гулким стуком закрыв за собой дверь.
Часовня выходила в сводчатый коридор с облупившейся краской на стенах, без освещения, так что после того, как дверь закрылась, единственный свет проникал из внутреннего дворика, расположенного впереди, да и тот слабый. Агнес поспешно направилась к нему, вслушиваясь в тишину.
Сестра решила, что у нее разыгралось воображение. Она устала, на нее действует незнакомое место — только и всего.
Тут снова раздалось шипение, переходящее в рык. Глаза у сестры Агнес стали размером с блюдца, по спине пробежали мурашки, ноги лишились способности передвигаться. Она застыла на месте.
— Кто здесь? — спросила монахиня, обращаясь к темному каменному проходу.
В ответ не прозвучало ни звука. Сестра Агнес приготовилась сделать следующий шаг, и только тогда раздалось слабое царапанье, похожее на звук, который издает на твердой поверхности крупное насекомое, а возможно, на скрежет длинных ногтей по камню…
Резко обернувшись, сестра Агнес посмотрела в сторону двери в часовню. Темнота была почти полной, и все же она разглядела что-то бледное, скорченное, неподвижное и лишенное волос. Это могла быть забытая химера-горгулья, оставленная сидеть возле двери, но ее глаза горели огнем.
Сестра Агнес словно приросла к месту. У нее на глаза навернулись слезы. Она была не в силах отвести взгляд.
Тут существо зашевелилось, и сестра Агнес побежала, вопя так, словно за ней гнались хозяева преисподней.
Глава 30
— Я в это не верю, — заявил сенатор Девлин.
— Я вам очень признателен, господин сенатор, — сказал Томас.
— Это не просто слепое доверие, Томас, — продолжал Девлин. — Ваш брат был хорошим человеком, однако за вас в таком вопросе я не смог бы поручиться, не располагая больше ничем конкретным.
— Так почему вы мне верите?
— Все чересчур гладко. Ни один террорист в здравом
— Вот только убедительными доказательствами подобные рассуждения вряд ли можно считать, сэр, — заметил Томас.
— Вам не сказали, что у вас дома нашли несколько экземпляров Корана, а также всевозможную экстремистскую религиозную литературу?
— Нет, сэр.
— Томас, вы умеете читать по-арабски?
— Нет, сэр.
— Я так и думал.
— Опять же, сэр, это нельзя считать убедительным доказательством…
— Так считаю не я один, — перебил его Девлин. — Даже ребята из МВБ полны скептицизма. По крайней мере, некоторые из них. Те, кто не пугается теней настолько, что дырявит пулями все движущееся. Понимаете, весь этот печатный бред на арабском: книги, брошюры, компьютерные распечатки — мог попасть откуда угодно. Но у вас дома не нашли ни одного клочка с рукописной надписью по-арабски. Все книги новенькие, оружие почти не было в употреблении, в материалах для приготовления бомб отсутствует главный компонент, который мог бы указать на ближневосточный след. Для меня все это выглядит откровенной липой.
— Так что же мне делать?
— Ничего, — сказал Девлин. — Оставайтесь там, где находитесь. Если вам кажется, что вы можете разузнать что-либо об Эде, сделайте это. Пусть МВБ изучит то, что обнаружило у вас дома, и попытается найти что-нибудь, помимо косвенных улик.
— Хорошо, — согласился Найт. — Спасибо, господин сенатор.
— Только помните, Томас, что, если на всем этом оружии окажутся ваши отпечатки пальцев, я отдам вас с потрохами и позабочусь о том, чтобы вам досталось по полной. Договорились?
— Да, сэр, — сказал Томас. — До этого дело не дойдет.
Он положил трубку, моля Бога о том, чтобы это действительно было так.
Глава 31
На следующий день Томас провел полчаса, читая закупленные путеводители, после чего отправился плавать по Интернету в крохотное кафе, находящееся в паре кварталов от гостиницы, где заплатил восемьдесят центов за полчаса доступа к Всемирной паутине. Он получил много информации. Самым главным было то, что о доказательствах присутствия первых христиан в городах, уничтоженных Везувием, таких как акростих «Pater Noster» и силуэт распятия в «двухсотлетнем доме», было широко известно. Большинство материалов в Интернете обладало откровенно христианской окраской, нередко с примесью торжества по поводу того, как археологические раскопки доказали достоверность библейского повествования о ранней церкви. Авторы одной странички, посвященной геркуланумскому кресту, яростно обрушивалась на свидетелей Иеговы, утверждающих, что Иисус принял смерть не на кресте, а на колу. Другие были не столь конкретны, однако в них сквозило такое воинственное рвение, что Томасу стало не по себе.
Он позвонил сестре Роберте.
— Я собираюсь отправиться в Пестум. У вас нет желания присоединиться ко мне?
— Сегодня я вынуждена буду провести весь день здесь, — ответила она, очевидно не в восторге от подобного оборота событий. — В каком-то смысле у нас чрезвычайная ситуация. Вчера вечером одну из английских монахинь напугало привидение.
— Привидение? — удивился Томас. — Это еще что такое?
— Скорее всего, ничего. Тень. Разыгравшееся воображение. Одна знакомая этой монахини предположила, что та просто ищет предлог вернуться домой.