В день пятый
Шрифт:
Томас затаил дыхание. Две длинные боковые панели вместо изображений сибаритствующих пьяниц с греческого саркофага несли на себе отчетливые кресты. На коротких торцевых плитах были изображены стилизованные рыбы с выступающими передними плавниками и на удивление старательно прорисованными зубами. Связь с греческой гробницей устанавливала пятая плита, крышка. На ней было практически то же самое изображение. Обнаженный юноша рассекал воздух, летя в воду. Отличие заключалось в том, что здесь также присутствовали мотивы креста и рыбы, в углах по границе рисунка. Вода, в которую устремлялся ныряльщик, была ярко-алого
Глава 35
— Почему вода красная? — спросил Томас, уставившись на изображение.
— Вопрос стоимостью шестьдесят четыре тысячи долларов, — усмехнулась Миллер. — Ваш брат спросил то же самое.
— И?..
— Это христианское захоронение, — сказала Миллер, разглядывая изображения так, словно видела их впервые, изучая с немалым почтением. — Оно относится примерно к седьмому веку нашей эры. Христианские символы — крест и рыба — были добавлены к более древнему образу смерти. Я плохо разбираюсь в христианском учении, но сказала бы, что если вода на древнегреческом саркофаге изображает переход в смерть, то здесь мы видим своеобразное возрождение. Ныряльщику, умершему человеку, предстоит очищение…
— Кровью агнца, — закончил за нее Томас.
— Совершенно верно. Пролитая за грешников на Голгофе кровь Христа, которая освящается во время мессы. Вот путь к спасению. Перед нами типично христианское использование в собственных целях символов, имеющих многовековую историю. Ваш брат был в восторге.
— Почему?
— Потому что между первым греческим саркофагом и этой гробницей интервал больше чем в тысячу лет. Культура и религиозный климат изменились коренным образом. Но, даже несмотря на то что люди повернулись к язычеству спиной, на то, как они понимали и выражали себя в качестве христиан, на них по-прежнему оказывали влияние предания и обычаи языческого периода. Это христианское захоронение, но религиозные образы унаследованы от людей, которые за тысячу лет до того поклонялись Аполлону и Посейдону и жили в нескольких сотнях ярдов от них.
— Это нормально? — спросил Томас.
Он в общих чертах знал, что христианство, подобно большинству религий, пришедших на смену прежним верованиям, впитывало их в такой же степени, в какой и вытесняло. Однако ему еще никогда не приходилось видеть такое убедительное свидетельство этого.
— Вы видели терракотовые статуэтки Геры в археологическом музее? — спросила Дебора.
— Кажется, да. Я не обратил на них особого внимания.
— Там их десятки, отсюда и из других мест. Здешняя разновидность показывает царицу богов с гранатом в руке. Обилие его семян предположительно символизирует плодородие, верно?
— И что?
— А то, что, если вы проедете вот по этой дороге до Капаччио и заглянете в местную католическую церковь, как думаете, какой образ Богородицы там увидите?
— С гранатом в руке?
— Точно. Мадонна с гранатом из Капаччио. Лично я нахожу это очень интересным, но кое-кто… не разделяет мое мнение.
— Почему?
— Все просто, — сказала Миллер. — Людям хочется, чтобы их религия была самодостаточной, цельной, неподвластной влиянию таких вещей, как культура, общественная структура и политика. Если они признают, что какая-то часть их верований оформилась под влиянием людей и того времени, когда они жили, то им
— Но вы к ним не относитесь?
— Никоим образом.
— А что насчет Эда?
— Как мне показалось, он тоже, — задумавшись, ответила Дебора. — Отчасти именно поэтому я разрешила ему рыскать здесь.
— Насколько я понимаю, подобная привилегия дается далеко не всем.
— Это место было обнаружено случайно. — Она нахмурилась. — Я приехала сюда только через несколько недель, и к этому времени здесь уже были произведены незаконные раскопки.
— Грабители?
— Не уверена, — сказала Миллер. — Человеческие останки истлели, превратились в пыль. Эта местность в прошлом нередко заболачивалась, а сырость творит с костями страшные вещи. По образцам почвы видно, что здесь разложилось тело, но от него ничего не осталось.
— Однако вы полагаете, что в гробнице могли находиться и другие вещи, которые были похищены? — спросил Томас.
— Трудно сказать, — задумчиво произнесла она. — Если что-то и пропало, то до осмотра этого места официальными лицами. Вроде бы ничего не исчезло. Но мне это кажется странным. В других средневековых захоронениях обычно находят ценные предметы: доспехи, оружие, украшения, вазы и все такое, погребенные вместе с умершим. Но здесь — ничего.
— С тех самых пор как вы возглавили раскопки, здесь постоянно кто-то шныряет?
— Хорошо, что вы внешне похожи на отца Эда, — заметила Дебора. — Честное слово, мне это уже начинает порядком надоедать.
— Например, был тут один японец.
— Вы его знаете? — быстро спросила Миллер, в голосе которой прозвучала подозрительность.
— Мы с ним встречались сегодня, — уклончиво ответил Томас.
— Он приходил несколько раз, в основном ночью, когда здесь никого нет, фотографировал, задавал вопросы — ничего конкретного, — стараясь по возможности избежать встречи со мной. Когда этот тип появился здесь в первый раз, я ему сказала, куда он должен идти, и это его очень разозлило. — Дебора усмехнулась, вспоминая об этом. — Я никак не могла взять в толк, чем вызван такой интерес к гробнице. Японец также спрашивал, почему вода красная, и говорил о других символах.
— Он не упоминал крест, найденный в Геркулануме? — спросил Томас.
Забыв про осторожность, он интуитивно проникся доверием к этой долговязой строгой женщине и желал получить от нее ответ на то, что сказал ему Сато.
— Тень креста в «двухсотлетнем доме»? Нет, а что?
— Как вы полагаете, возможно ли, что крест, оставивший этот силуэт на стене, был обнаружен?
— Нет, — решительно произнесла Дебора, отпивая глоток из фляги с водой.
Томас вопросительно поднял брови.
— Вы говорите так уверенно.
— Я действительно в этом полностью уверена, — подтвердила она. — Так называемое распятие не может быть обнаружено, потому что на самом деле след оставило не оно. Все очень просто.
— Почему вы так уверены в этом? Я своими глазами видел след. Определенно он имеет форму креста.
— Знаю, — нисколько не смутившись, ответила Миллер. — Однако многие предметы могут оставить след в форме креста. Вполне возможно, это не более чем кронштейн для полки.