В день пятый

Хартли Эндрю Джеймс

Он не сомневался в том, что огромная кошка сможет спуститься по каменной стене, но все же его ошеломила легкость, с какой она это проделала. Львица спрыгнула вниз одним изящным, чуть ли не ленивым движением, принимая удар при падении на свои массивные лапы так, что едва примяла телом тонкий слой снежной пыли, которому удалось устоять под действием водянистого солнца. Она приземлилась в десяти шагах от Томаса и застыла, не отрывая от него желтых глаз, чуть приоткрыв пасть.

Внизу, совсем рядом, львица показалась ему еще более огромной. Стараясь смотреть ей в глаза, Томас пошарил позади себя, ища

сломанную ветку, на которую упал, отчаянно растопыривая пальцы, ощупывающие заледенелую землю. Отыскав ветку, он быстро поднялся на ноги, превозмогая мучительную боль, принял вертикальное положение и отступил на два шага назад, скидывая с себя куртку. Львица подалась вперед, словно пассажир подъезжающего к остановке и тормозящего автобуса, противодействующий силе инерции. Томас приготовился броситься вперед, на львицу, как только она полностью остановится. Он понимал, что инерция существовала лишь у зверя в сознании. Как только львица сочтет момент подходящим, она прыгнет.

«Если она на тебя бросится, ты умрешь. Все так просто».

У Томаса мелькнула было мысль замахнуться веткой как оружием, но он сразу же сообразил, что это будет бесполезно. Если львица сейчас набросится на него, то ему не поможет даже реактивный гранатомет. Она все равно сомнет человека. Все определялось тем, какое решение примет хищница.

Животное не мигая смотрело на человека, а Томас не отводил от нее взгляд, теребя ветку и свою тяжелую куртку. Приготовившись, он набрал полную грудь воздуха, как мог расправил плечи и заревел всей силой легких, размахивая надетой на ветку курткой высоко над головой, словно штандартом.

Этот нелепый крик был пронизан отчаянием — громкий вопль варвара, раскрашенного соком резеды и бросающегося на сомкнутые щиты сотни римских легионеров. Как только у Томаса закончился воздух, он быстро сделал еще один вдох и повторил крик, стараясь сделать его как можно более долгим, пронзительным и громким.

Огромная кошка неуверенно застыла, сверкая глазами поверх этого неуклюжего пугала, на реющую в воздухе куртку. Всего за какое-то мгновение Томас вырос вдвое, и львица не то чтобы испугалась, но удивилась, заколебалась. Противник вдруг оказался выше ростом и куда более шумным, чем она ожидала. Не обращая внимания на пронизывающую боль в ноге, Найт широко раскинул руки в стороны, снова повторяя варварский вопль.

Он увидел, как тело львицы сжалось, голова чуть втянулась в плечи, взгляд заметался по сторонам, словно она обдумывала пути к отступлению. Этот микроскопический намек на то, что ему удастся вырвать победу из челюстей поражения — подобная формулировка еще никогда не казалась Томасу столь уместной, — наполнил его крик решительной мощью. Львица, постояв еще мгновение, попятилась назад.

В тот же самый миг Найт повернулся к ней спиной, ухватился как можно выше за бетонную стену и устремился вверх, отчаянно цепляясь пальцами за любые неровности. Поверхность розоватого бетона была обработана так, чтобы походить на скалу, источенную временем и непогодой. Для человека упор был достаточный, но для огромной кошки его явно не хватало. Стараясь по возможности щадить левую ногу, Томас поднимал вес своею тела рывками по два фута и наконец добрался до ограды.

Человек понимал, что ему не следовало

отрывать взгляд от львицы, но был слишком возбужден. Наконец он обернулся и как раз успел увидеть перемену в настроении зверя. Подскочив к стене рва, львица бросилась за ускользающей добычей, рыча и пытаясь схватить ее лапой. Томас едва успел отдернуть ногу, с трудом удержался на проволочном ограждении и ухватился за перила как раз в тот момент, когда львица свалилась на дно. Прежде чем она смогла прыгнуть снова, он уже перебрался через перила, не в силах сдержать смех. Облегчение накатило волной истерики.

Спрыгнув на землю, Томас увидел, как к нему быстро приближается крупная чернокожая женщина в форме.

— Черт побери, что вы делаете? — взревела она.

Женщина спешила к нему, широко раскрыв полные ярости глаза, излучая почти столько же первобытной угрозы, как и львица.

Быстро оценив обстановку, Томас виновато поднял руку и прихрамывая направился к бассейну с морскими котиками, за которым находился выход. Один раз он оглянулся на ров. Львица смотрела ему вслед, величественно наблюдая за его бегством. Томас быстро заковылял вперед, ища взглядом такси.

— Мертв? — спросил Срывающий Печати.

— Нет, — ответил по телефону голос Войны. — Перепуган, весь в синяках. Вероятно, ему придется обратиться к врачу, но он остался жив.

— Возможно, так оно и к лучшему, — произнес Срывающий Печати. — Но перепугался он здорово, да?

— Можете в этом не сомневаться.

— С него достаточно?

Война замялся, и Срывающий Печати, почувствовав это колебание, бросил:

— Я так и думал.

— Найт бросит это дело, — заверил его Война. — Он ведь школьный учитель. Нисколько не похож на своего брата. Он успокоится.

— Возможно, — задумчиво промолвил Срывающий Печати. — Но на тот случай, если этого не произойдет, я хочу, чтобы ты наблюдал за ним, особенно если он начнет вынюхивать.

— Томас ничего не сможет найти здесь.

— Вовсе не здесь, — сказал Срывающий Печати.

Раздражение сверкнуло внезапно и тотчас же погасло, словно молния в сухую грозу.

— Я отправляю Чуму обратно в Неаполь. На всякий случай.

— Найт ни за что не поедет в Италию, — уверенно заявил Война. — С какой стати?

— Я же сказал, на всякий случай, — раздельно произнес Срывающий Печати. — А пока что наблюдай и жди. Если дело дойдет до того, чтобы разбираться с ним здесь, скорее всего, это будет хлопотно. Как знать, — добавил он с улыбкой, такой же мимолетной, как и предыдущая вспышка ярости. — Быть может, путешествие в Европу — как раз то, что нужно мистеру Найту. В конце концов, наш мир — очень опасное место.

Глава 13

Когда Томас возвратился в дом священника, уже почти совсем стемнело, а дождь перешел в мокрый снег. Света в доме не было, как и вообще признаков жизни. Томас медленно поднялся в комнату Эда и сел на кровать. Не было никаких сомнений в том, что при падении он вывихнул колено и щиколотку, однако, к счастью, похоже, обошлось без переломов. Завтра утром он будет весь в синяках и ссадинах, но в целом ему здорово повезло.

«Нечасто провожаешь день, радуясь тому, что тебя не съели, да?» Томас улыбнулся.