В день пятый
Шрифт:
Стремительного града ударов не последовало. Вместо этого незнакомец подступил к Томасу вплотную, внезапным неожиданным движением стиснул его в медвежьих объятиях, оторвал от земли и толкнул. Найт ощутил, как весь вес его тела поднимается через ограду и на мгновение прижимается к перилам. Он успел мельком увидеть горящие яростью глаза и пустынный зоопарк, раскинувшийся позади неизвестного типа, и что есть силы ударил его ногой. На полускрытом шапочкой лице впервые отобразилась боль, сменившаяся бешеной решимостью.
Вдруг Томас опрокинулся назад, через стальные перила и проволочное
Падая, Томас попытался ухватиться за ограждение, но его пальцы вцепились в пустоту. Он тяжело перекатился вниз, ударился о бетонный выступ и кувыркаясь упал в сухой ров глубиной двадцать футов. Мысли его двигались вдвое быстрее, чем руки, поэтому у него было время увидеть, как они хватаются за пустоту, бессильные что-либо сделать, ощутить приближающееся падение, испытать ужас и злость. Затем небо померкло, и Томас упал вниз, словно камень.
Глава 12
Он свалился на тощие кустики, растущие на дне, больно ударился о промерзлую, жесткую землю и упавшую ветку дерева. Хуже всего пришлось левой ноге, которая неестественно подвернулась, приняв на себя вес тела. У Томаса перехватило дыхание, он растянулся на спине, чувствуя разливающуюся, обжигающую боль, затем у него перед глазами сверкнул ослепительный свет, подобный вспышке молнии. Потом не было ничего.
Когда Томас открыл глаза, ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, где он находится. Найт понятия не имел, как долго пролежал на дне рва. Тощий слой снега не смог хоть как-нибудь смягчить падение. Ребра справа и нижняя часть спины буквально пылали огнем. Когда Томас попытался пошевелиться, левая нога от колена и ниже запела такой нестерпимой болью, что он едва не отключился снова.
«Лежи неподвижно. Жди».
Томас снова открыл глаза. Вокруг никого не было. Никаких признаков нападавшего типа или других посетителей, которые могли быть свидетелями его падения. Только небо над головой, крутые каменные стены рва и мертвая корявая ветка, которая упала на дно несколько месяцев назад и с тех пор лежала здесь, дожидаясь, когда на нее свалится человек.
— Помогите! — с трудом выдавил Томас.
Закашляв, он застонал, снова закрыл глаза, затем с облегчением открыл их, услышав вверху какое-то движение.
«Кто-то видел, как я упал, — подумал Томас. — Слава богу».
Но когда он опять поднял веки, за ограждением никого не было. Затем по отвесной стене скатился камешек. Осознав, что он прилетел с другой стороны, Томас медленно поднял взгляд вверх. Над ним свешивалась здоровенная желтая голова львицы.
«Господи…»
Подавшись вперед, огромное животное поставило массивную лапу на край рва, проверяя опору и стараясь занять более удобное место для наблюдения. Львица находилась всего в двенадцати футах от Томаса, практически прямо над ним. Найт разглядел ее широко расставленные передние лапы, подушечки с втянутыми когтями.
«Если она спрыгнет на меня…»
У львицы были янтарно-желтые глаза и большой бледный нос. Она открыла рот, желая размяться и зевнуть, и Томас подумал, что хищница, наверное, сможет целиком захватить
«Веди себя смирно».
Томас вдруг вспомнил коктейль из таблеток, который собирался принять всего несколько дней назад, свое вялое решение не глотать их все разом. Сейчас он лежал здесь, весь в синяках и ссадинах, может быть, с переломами, а сверху на него таращилась огромная кошка весом четыреста фунтов. Томас поймал себя на том, как же страстно ему хочется прожить следующие несколько мгновений. Ирония ситуации потрясла его настолько сильно, что он рассмеялся вслух.
Львица настороженно повела ушами, напрягая шею и плечи. Подавив смех, Томас неподвижно застыл. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что глухое ворчание, которое он услышал, похожее на работу отдаленного небольшого двигателя, на самом деле исходит из горла животного. Томас постарался не обращать внимания на боль, лежать абсолютно без движения и устоять перед соблазном рассмеяться снова.
«Возможно, в том, чтобы быть съеденным львом, есть что-то абсурдное, — подумал он. — Однако смешного в этом точно ничего нет.
Особенно если съеденным предстоит стать тебе.
По крайней мере, ты попадешь в выпуски новостей.
Боюсь, это будет слишком слабое утешение. Надо как-нибудь отсюда выбираться».
Невыносимо медленно, не обращая внимания на то, как гневно протестует все его покрытое синяками тело, Томас перекатился на живот и поднялся на четвереньки. При этом ему пришлось на какое-то мгновение оторвать взгляд от львицы. Жуткая перспектива! Он вынужден был напрягать слух, улавливая звуки, говорящие о том, что страшный зверь спускается вниз. Найт прикинул, что львица могла наброситься на него в два прыжка, причем спуск вниз не доставит хищнице никаких неудобств, если ей удастся приземлиться на что-нибудь мягкое.
«Ты хочешь сказать, на что-нибудь вроде тебя».
«Да, очень ценное замечание, — ответил Томас своему внутреннему голосу. — Ты напрасно пытаешься меня запугать».
Скорее всего, без посторонней помощи львица не сможет выбраться из рва. Томас сомневался, что ее мышцы способны на такое, поэтому ему оставалось лишь надеяться на то, что животное не считает его угрозой и не слишком проголодалось. Морщась от боли, он повернулся к дальней стене рва и осмотрел уходящую вверх каменную поверхность.
Забраться по ней, конечно же, было можно, но Томас не представлял себе, хватит ли у него сил. Стоило ему перенести вес тела на левую ногу, как его тотчас же ослепила пронзительная боль. Он проверил, как ведет себя львица. Зверь наблюдал за ним сверху, медленно покачивая головой из стороны в сторону, но при этом не отрывая от него взгляда. Истина осенила Томаса с яркостью вспышки молнии. Львица оценивала расстояние, готовясь сделать прыжок.
Человек, лежащий на дне рва, представлял для нее лишь кусок мяса. Львица зарычала, стуча хвостом по земле. Еще до того, как сухожилия на передних лапах начали растягиваться, Томас понял, что она прыгает на него.