В чужом городе

Гришин Леонид

– Ну, как жила… Я вначале сказала папе все. Папа у меня умный, он понял. А когда мальчик подрастал, он вначале жил у моих родителей, а я… А я хотела быть к тебе ближе. Я хотела устроиться там, где ты. А потом решила, что нет, зачем я буду лезть к тебе. У тебя своя жизнь. Ты, может, опять вернешься к своей любимой. Поэтому я устроилась на работу там, где я могла о тебе все знать. Поэтому я о тебе все знаю, на каких станциях ты был, на каких станциях у тебя любовницы были и сколько их было…

– Позволь, позволь, откуда ты могла такое знать?

– О тебе говорили, как о настоящем Дон-Жуане.

– Ну, Татьяна, Татьяна, это неправда. Это совершенно несправедливо.

– Ведь какая корреспондентка или поэтесса ни появлялась

на станции более-менее смазливая, она сразу же становилась твоей подружкой. Это все знают, и мне эти новости, как говорится, самыми первыми поступали. Я избегала с тобой встречи. Я вот не знала, что ты будешь здесь, я бы и этой встречи избежала. Это не твой сын, это мой сын. А ты просто биологический отец. А это мальчик мой.

– Татьяна…

– Нет, Макар. Нет, нет…

– Разреши мне встречаться с Макаром.

– Нет…

– Почему? Ведь я же отец.

– Нет, ты не отец. И если я его зачала от тебя, то только своей любовью. А ты… Ты даже не знал меня.

– Татьяна…

– Да, Макар, это так. Ты меня спас, ты меня вытащил, и ты мне дал жизнь моего сына. Я воспитаю его. Ты видишь, он какой. Он очень похож на тебя.

– Татьяна, разреши мне встречаться с моим сыном.

– Макар, это не твой сын, это мой сын. Оставим этот разговор. Проводи меня в гостиницу.

Они встали. Макар хотел взять ее под руку, но она сказала:

– Не надо, не надо. Я рядом пойду, Макар.

Он проводил ее до номера, а затем спустился к себе. Она пришла, уткнулась в подушку и стала плакать…

Двенадцать лет она ждала этой встречи. Двенадцать лет, и сегодня она ему все рассказала. И когда он ее взял под руку, она готова была броситься ему на шею.

– Макар, Макар. Ты даже не можешь представить, как я ждала, как я надеялась. Как мне хотелось… – проговорила она сквозь слезы.

– Мы завтра уезжаем, – сказала она сыну утром.

– Ты же говорила, что у нас путевки, я еще не накупался. Давай останемся, – обиделся мальчик.

В это время раздался стук в дверь. Татьяна пошла открывать. На пороге стоял Макар с букетом цветов. Татьяна не смогла этого вынести: обхватила его шею двумя руками:

– Какой ты дурак, какой ты дурак! Я так ждала тебя, я так ждала…

Маленький Макар смотрел, ничего не понимая. Потом мать повернулась и сказала:

– Это твой папа, Макар. Он вернулся к нам.

7

– А почему он так долго не возвращался, где он был? – спросил маленький Макар мать.

– Он был занят на работе, он много работал. Я потом расскажу тебе, почему он не вернулся. Макар, это твой отец.

– Но если это мой отец, где же он был, почему его не было?

– Понимаешь, трудно сказать. Он не знал, что ты есть. Он не знал, что ты появился.

– Как это он не знал, что я есть, что я появился.

– Понимаешь, так было, понимаешь, это вот…

– Мама, я уже взрослый, я уже знаю, как появляются дети, почему они появляются…

– Ну, хорошо, я тебе тогда расскажу. Понимаешь как, я училась в институте, у нас в институте по электротехнике лабораторные занятия вел один красивый молодой человек… – начала рассказывать Татьяна.

Она рассказа сыну все от начала и до его появления. Мальчик слушал внимательно и не перебивал…

– Через месяц после этой ночи я почувствовала, что ты у меня будешь. Наутро я уехала и больше не видела Макара Петровича… До недавнего времени… А Макар Петрович не знал, что ты родишься. Я уехала к своим родителям, а через девять месяцев родился ты. И я тебя назвала тоже Макаром. Как и того человека, которого я полюбила. Я полюбила его за доброту, за честность. Я бы сказала, что у него что-то такое есть, чего у других нет. Он самый надежный человек на свете, он всегда поможет и утешит… И вот я все это время не говорила никому, что твой папа – это Макар Петрович. А когда я вас

увидела вместе, стоящими на берегу, вы абсолютно одинаковые, у вас даже на лице эти родинки, и фигуры одинаковые, только возраст разный. Мне стало нехорошо, перед глазами круги поплыли, сердце застучало. И я подумала, какое счастье было бы нам с тобой, если бы этот человек был рядом. Рядом тогда, когда только ты родился… А что сейчас, Макарушка, мы с тобой уже взрослые, тебе уже скоро двенадцать лет. А мама у тебя уже старушка. А Макар Петрович… Я не знаю, почему я тогда ему не сказала, я побоялась, что он человек честный, добросовестный. Он решит на мне жениться, но это будет не по любви. А я не знала, прошла ли любовь у него к Раисе. Поэтому, чтобы не мешать ему, не портить его жизнь, чтобы не губить его любовь… Я запомнила ту ночь на всю жизнь. И я живу тем днем, вернее ночью. И то, что он мне дал, а дал он мне тебя, – это самое дорогое, что у меня есть. И я счастлива.

8

Макар лежал в своем номере и вспомнил, как однажды он летел куда-то в командировку и чисто случайно оказался в одном самолете с Артемом. Они сели рядом, стали вспоминать прошлое. Артем рассказал, что Татьяна после того случая, когда все они объявили ей бойкот, куда-то пропала на длительное время, даже из института ушла. А потом вдруг оказалась экономистом в главном управлении, где работал Артем…

– Причем она вела себя гордо, ни с кем никаких дружеских отношений не заводила, особенно с нами, однокурсниками, хотя нас в том управлении много работало… Но тем не менее на празднование пятилетия после окончания института мы решили пригласить и ее. Все-таки она проучилась с нами почти пять лет… И только один семестр не доучилась – ушла. И представляешь, мы официально ей послали приглашение, она ответила на это приглашение письмом, правда, никто, по-моему, не понял, что она хотела этим сказать. Вначале она благодарила за то, что они вспомнили о ней, но сказала, что за одним столом с теми, кто поступает так подло и низко и даже не извиняется после этого, она сидеть не желает. И никогда не появится, чтобы не находиться с такими людьми. Посмеялись мы тогда над этим письмом. Странная она все-таки…

Макар тогда сказал Артему:

– Дураки вы все, зря я вас тогда не выпорол.

– Это почему еще? – спросил удивленный Артем.

– Да то, что девочка практически утонула тогда…

– Как? – у Артема расширились глаза.

– А так – чисто случайно я ее заметил в последний момент, когда она уже шла ко дну. Я с трудом ее откачал, я уже думал: все. Она так воды нахлебалась. Я ее откачал, а вы, презренные… Мне противно даже с тобой сейчас говорить, что вы довели девчонку до такого – «ерша» подсунули и потом бойкот объявили. Да она вас спасла! Если бы она сказала, что вы ее напоили, и она чуть не утонула, я не думаю, что ваша жизнь была бы такой гладкой.

– Подожди, Макар Петрович, Макар Петрович.

– Да, да, да! Я ее еле откачал. Я ее вытащил почти бездыханную. Я ее откачивал-откачивал, когда у меня уже были силы на исходе, она закашляла, и начала из нее выходить вода. Правда, не сказала вам… Что же, это только подчеркивает ее мужество и доброту. А вы с ней так подло поступили!

…Макар припомнил этот разговор. Особого значения он к тому времени уже не имел, но Макар задумался. Да, обида у этой женщины не прошла до сих пор. Но несмотря на это она не стала им мстить или требовать наказания, хотя вина всей группы бесспорна. А мальчик… Ведь одиннадцать лет она воспитывала его одна, не обращаясь за помощью к Макару, хотя имела на это полное право. Да узнай он, Макар, что у него есть сын, он бы прилетел бы хоть на край света… А сейчас… Разрешит ли она ему встречаться с его сыном? И как отнесется к нему сын? Ведь двенадцать лет – это не три годика. Уже не ребенок, а юноша. Макар лежал, смотрел в потолок, и не было у него сейчас никакой мысли ни о будущем своем, ни о будущем Татьяны.