В блеске огней
Шрифт:
— Ты хочешь пересесть сюда?
Я отстегнулась и перелезла через сиденье, затем закрыла дверь, которую Ретт оставил открытой.
— Мы возвращаемся на танцы? — Растерянно спросила я.
Гуннер покачал головой.
— Нет, я не могу сейчас с этим разобраться. Ты не против поехать куда-нибудь еще?
Я бы согласилась с чем угодно. Гуннер нуждался во мне, и мне нравилось быть с ним. Я вернула его. Быть проигнорированной им последние несколько дней было тяжело.
— Конечно, — ответила я и тут же почувствовала укол вины за Эйсу. Я сбежала от
— Я бы хотел просто уехать из этого города и не оглядываться назад. Ни родителей, ни фамилии, вообще ничего. Просто бежать. Понимаешь?
Я понимала, почему он хочет этого сейчас, но это не навсегда. У него еще не было времени, чтобы все это осознать. Приспособление ко всему этому было только началом для него.
— Ты хорошо поработал сегодня, имея дело с Реттом. Если бы я не знала тебя лучше, то подумала бы, что ты старше него.
Гуннер ухмыльнулся и посмотрел на меня.
— Спасибо. Это было впервые. Обычно это Ретт вытаскивал мою задницу из ситуаций. Не я такой уравновешенный во всем.
Я мало что помнила о Ретте, кроме того, что он тогда был избалованным человеком, принадлежащим к элите. Я не знала, как описать его, когда была ребенком, но оглядываясь назад, я поняла, почему меня это мало заботило.
— После того, как он вел себя на прошлой неделе, мне интересно, не была ли история с Райли полным дерьмом, — сказал Гуннер, больше для себя, чем для меня.
Я не была уверена, о чем он говорит. Но я оживилась при упоминании имени Райли.
— Они с Райли встречались? — Спросила я, удивляясь, почему она предостерегла меня от них и почему ее здесь ненавидят.
— Нет. Мы с Райли встречались. Пока она не обвинила Ретта в том, что он изнасиловал ее и сделал беременной.
О. Вау. Не то, что я ожидала услышать.
— У нас с ней даже не было секса. Она боялась этого, и мы были молоды. Потом она начинает говорить, что Ретт изнасиловал ее, и она беременна. Мои родители, или, скорее, родители Ретта, все замяли. И заставили её уехать. Но все равно какое-то время он был в подвешенном состоянии. Это едва не стоило Ретту его стипендии. Она призналась, что солгала, и уехала из города.
Девушка, которую я встретила, не была похожа на тех, кто лжет о чем-то подобном, но ведь я почти её не знала. Ретт, с другой стороны, мог бы запросто сделать это.
— Она вернулась, так ведь?
Гуннер пожал плечами.
— Да, наверное. Я не знаю. Она подвезла тебя, так что, думаю, мне тогда повезло. Я бы не хотел, чтобы ты шла по этой темной дороге много миль.
Похоже, у нее было такое же грязное прошлое, как и у меня. Я не видела ее с той ночи. Из всех девушек в этом городе, которых я встречала до сих пор, я думаю, что Райли будет той, с кем я буду связана лучше всего.
Лицо Поппи тут же прочно засело у меня в голове, и я подавила эту мысль. Когда-то у меня была лучшая подруга, и меня не было рядом, когда она нуждалась во мне. Я не спасла ни ее, ни Куинн. Мне не нужен был еще один такой друг, как Поппи.
— Куда мы едем? — Спросила я, желая сменить тему.
— К озеру, — ответил он.
Озеро, которое я помнила, было закрыто для нас, когда мы были детьми. Это было далеко от дома Нонны, на противоположной стороне собственности Лоутонов. Дом Нонны находился в одном заднем углу. Озеро по другую сторону.
По-видимому, у «отца» Гуннера была младшая сестра, когда они были детьми, которая утонула там после укуса змеи.
— Я слышала об озере, но никогда его не видела, — сказала я, внезапно заинтересовавшись.
Гуннер пожал плечами.
— Не настолько грандиозно. Но у там есть водопад, который мой дед... или отец... кто бы он ни был, соорудил там в память о моей тете Вайолет. Или я думаю, что она была моей сестрой. Черт, — закончил он бормотанием.
— Когда вы впервые туда вернулись? — Спросила я, надеясь отвлечь его мысли от того направления, в котором они сейчас двигались.
— Когда мне было двенадцать. Нэш, Брэди, Уэст и я решили разбить там лагерь. Все закончилось не очень хорошо, когда мои родители нашли нас. Мама все плакала и плакала. Я был удивлен, что она так волновалась. Это был первый раз в моей жизни, когда я действительно почувствовал, что она любит меня. Наверное, поэтому я до сих пор прихожу сюда.
Он свернул с главной дороги, огибающей резиденцию Лоутонов, и мы поехали по травянистой тропинке, по которой раньше уже ездили. Я была уверена в нем. Луна была почти полной, и вода впереди искрилась. Я подумала о девушке, которая утонула здесь, и сколько ей было лет. Собиралась ли она в тот день улизнуть, чтобы искупаться, или кто-то привел ее сюда? Маленькая девочка, которой так и не довелось повзрослеть и испытать жизнь, всегда интриговала меня. Но у Гуннера никогда не было таких ответов, и он слишком боялся спросить. Мы говорили об этом, когда были моложе, и задавались вопросом, какова была ее история.
— Здесь очень красиво. Мирно.
Я не знала настоящего отца Гуннера. Он ушел из жизни, когда Гуннер был молод, но, если он увековечил память своей дочери таким образом, я подумала, что он, должно быть, был хорошим человеком. Не то что его старший сын, который никогда не говорил мне доброго слова.
— Это мое место, чтобы сбежать. Они не знают, что я здесь, а если и знают, то им уже все равно. Думаю, мне было бы полезно утонуть. Они оставят все деньги и власть Лоутона при себе. А не отдадут все незаконнорожденному сыну.
Его слова были такими грубыми, что у меня защемило сердце. Даже сейчас этот самоуверенный подросток все еще чувствовал себя ненужным. Нелюбимым. Я ненавидела это. Гуннер был особенным. Он не был фальшивым. Он был ранен, но в глубине души был добр. Ему было не все равно. Он был слишком напуган, чтобы показать это кому-нибудь.
— Брэди и Уэст будут в отчаянии, если ты утонешь. Как и другие парни. Они любят тебя. Нонна будет в полном беспорядке. Она всегда любила тебя... и я тоже буду опустошена.