В башне

Рославлев Александр Степанович

Софии Семеновне Рославлевой

Есть женщины, что сотканы из света, Но демона печать на их челе; Любовь их

сфинкс… Их души для поэта, — Заветные сады в скитаньях по земле. Сады, — цветы в которых в час расцвета Уже грустят о вянущем стебле, В которых золото и пряность лета, А птицы зябнут, как в осенней мгле. Глядишь, и в сердце сладость и сомненье, И раскрывает крылья вдохновенье. Твоя душа такой же странный сад, В нем нет конца нежданным сочетаньям. Задумчиво брожу в нем наугад И предаюсь его очарованьям.

Яблоки

Как зрелы яблоки! — Полна до края Корзинка, что сейчас мне принесли. Когда их ем, то, мнится, припадаю К сосцам земли. Когда от ласк мятежных устаю я, И снова сыплется минут песок, Как

нежное продленье поцелуя, Пью сладкий сок. Скользит вода по мраморной ступени И льется звонко в гулкий водоем. Колышутся сплетенных веток тени, Сквозят огнем. Бросаю семечки, слежу лениво, Как их уносят зыбкие струи; Мне семечки напоминают живо Зрачки твои. Такие ж черные, блестящие, большие… Поет вода — холодная, как сталь. Осколки солнца остро-золотые Змеит хрусталь. Как зрелы яблоки, как золотисты! Как радостен и свеж румянец их! И, как они, законченный, душистый Живет мой стих.

Эпиграмма на памятник Александру III в Санкт-Петербурге

Третья дикая игрушка Для российского холопа: Был царь-колокол, царь-пушка, А теперь ещё царь-жопа.