В альковах королей
Шрифт:
Смерть Анны и преждевременная старость короля – а старел он буквально на глазах – дали Луизе Ангулемской надежду на то, что ее Франциску ждать осталось недолго.
Она не могла скрыть радости, когда слушала рассказы о том, что творилось в королевском замке.
Людовик угасал.
– Ройте могилу пошире, – говорил он приближенным после смерти Анны, – ибо не пройдет и года, как я разделю это ложе с моей королевой…
В ушах Луизы Ангулемской и ее сына эти слова короля звучали прекрасной музыкой. И вот Луиза все же решила потревожить безутешного в своем горе Людовика и попросить его
Восемнадцатого мая в Сен-Жермене состоялась свадьба, больше напоминавшая похороны, чем радостное событие в жизни двух молодых людей. Из-за траура по матери невеста была в черном, да и Франциск, одетый обычно элегантно и щеголевато, на этот раз удовольствовался простым камзолом из черного дамаска, отделанного бархатом. Единственным светлым пятном в этом царстве черного цвета были белые занавески, которыми невеста сама украсила супружеское ложе.
Новобрачные составляли на редкость неудачную пару. Приветливая и стеснительная пятнадцатилетняя Клод, очень похожая на мать, была слишком маленького роста и слишком полная; к тому же она хромала на обе ноги. Правда, милая манера разговаривать помогала собеседникам забывать о ее физических недостатках. Зато жених был великолепен: темноволосый, высокий, статный, прекрасно сложенный, всегда веселый и довольный жизнью. Все девушки обращали на него внимание и никогда не отказывали ему в своей благосклонности… чем он, между прочим, не пренебрегал.
Нежная Клод, давшая имя самому сочному сорту слив и благодаря этому оставшаяся в памяти потомков, тоже не смогла устоять перед его обаянием. Она давно влюбилась в красавца кузена и будет любить его до конца дней, в то время как Франциск, не жалея для нее ни ласки, ни уважения, будет ей вечно изменять.
Но вот свадьба состоялась, наступило лето, и мать Франциска Валуа, вздохнув с облегчением, принялась приводить в порядок замок Роморантен. Со дня на день она ожидала вести о кончине Людовика XII, но вместо этого ей пришлось узнать другую новость.
Безутешный вдовец вдруг решил жениться! И на ком?! На Марии Английской, сестре юного короля Генриха VIII, шестнадцатилетней девочке, свежей, как цветок, живой, как лань, и наделенной – если верить английским сплетникам – огненным темпераментом. Представив себе, что ей вновь придется гадать, кого же родит королева, Луиза Ангулемская едва не лишилась чувств…
Но правда ли это? Увы, правда.
Находившийся в это время в плену у англичан граф Людовик де Лонгвиль ухитрился убедить Генриха VIII, другом которого он стал, пойти на альянс с Францией.
– Ваше Величество, – сказал он однажды, играя в мяч с английским королем, – почему бы вам не выдать вашу сестру Марию за моего короля, который пребывает в большой печали после кончины любимой супруги? Две наши страны были бы связаны узами нежной дружбы.
Английский монарх посчитал предложение весьма интересным, ибо учел неблагоприятную для себя политическую обстановку в Европе. Генрих понял: для того чтобы Англию не проглотили три континентальные державы, ему надлежит заключить перемирие с Людовиком XII. Анна Бретонская умерла,
Мария Тюдор была не только здоровой и сильной – ее считали едва ли не самой красивой женщиной в Европе. Но Мария совсем иначе представляла себе свое будущее. Она была влюблена в красавца Чарльза Брэндона, герцога Суффолка, в жилах которого, правда, не текла королевская кровь, но он был другом Генриха и мог рассчитывать на благосклонность короля. Поэтому Мария лелеяла надежду, что ей будет позволено выйти замуж за любимого. Каково же было девушке услышать ошеломляющее известие:
– Вам вскоре предстоит отбыть за границу, Ваше Высочество, чтобы выйти замуж за короля Людовика.
Лорд-хранитель печати, сообщивший об этом юной принцессе, первым испытал на себе вспышку ее гнева. Она совершила немыслимое: она отказалась выйти замуж за французского короля! Она плакала, кричала, сердилась и твердила свое:
– Никогда, никогда! Лучше мне умереть, чем стать супругой этого мерзкого старикашки!
Отчаяние сменялось гневом, слезы – истерикой, и все это продолжалось до тех пор, пока не стало ясно, что брат, хотя и донельзя изумленный поведением Марии, все равно не уступит этому неслыханному требованию: позволить принцессе выбрать мужа по любви.
Поняв безнадежность своего положения, Мария внезапно покорилась воле брата – но с одним условием.
– Людовик дряхл и хил здоровьем, – сказала она Генриху, соглашаясь на брак с французским королем, – и скорее всего я переживу его. Пока Людовик жив, я буду ему послушной женой и сделаю все от меня зависящее, чтобы отношения между Англией и Францией стали дружественными. Но прошу вас, Ваше Величество, позволить мне самой выбрать себе супруга, как только Людовик скончается.
Генрих был разгневан этой просьбой сестры, высказанной к тому же довольно дерзким тоном, но все же согласился: обещание ничего ему не стоило.
Граф де Лонгвиль мог наконец сообщить своему государю о завершении переговоров, что он и сделал незамедлительно, добавив:
– Эта свадьба положит конец всем стычкам с англичанами, а если англичанка к тому же родит наследника, британские монархи, возможно, откажутся от весьма прискорбной привычки в день коронации нарекаться французскими королями…
Узнав, что ему в жены прочат очаровательную юную блондинку, отличавшуюся к тому же умом и грацией, французский король почувствовал, как в жилах у него разгорается пламя страсти, и без раздумий ответил, что счастлив принять предложение и что именно о таком союзе он всегда и мечтал.
Неожиданно превратившись из пленника в посла, граф де Лонгвиль от имени своего государя тринадцатого августа женился по доверенности на юной английской принцессе в часовне королевского замка в Гринвиче; вечером же в ее спальне ему предстояло изобразить вступление супруга в свои права.
После торжественного пира новобрачную отвели в опочивальню, раздели и уложили в постель в присутствии множества свидетелей. Граф де Лонгвиль в халате и одном чулке пурпурного цвета лег рядом с невестой и коснулся принцессы голой ногой. Брак немедленно объявили свершившимся…