В альковах королей
Шрифт:
В глухом молчании лондонцы проводили свою повелительницу на корабль.
После смерти ей суждено было вернуться в родной Брауншвейг, который она покинула когда-то ради страданий. Но английский народ принял ее как свою королеву, и это было куда важнее пышной коронации в Вестминстерском аббатстве.
Король Георг IV умер через девять лет, но его похороны ничуть не походили на прощание с Каролиной. Когда гроб везли по улицам Лондона, никто не вставал на колени. Перед лицом смерти люди едва сдерживали возгласы ликования. И вся столица зачитывалась пикантной книжечкой о любовных похождениях
Победитель Наполеона при Ватерлоо не снискал славы в собственном королевстве. Английский престол унаследовал брат Георга Вильгельм, однако правил он недолго. Спустя всего семь лет, к счастью Англии, на ее трон взошла восемнадцатилетняя девушка по имени Виктория, которой судьбой было предначертано возвысить свою страну….
Ночи, полные страсти
От ночей товии до потайной лестницы. Свадьба короля Людовика Святого
– Ну что же вы? Идите! – язвительным тоном произнесла Бланка Кастильская, разрешая своему сыну Людовику впервые посетить молодую супругу, с которой он обвенчался четыре дня назад. – Теперь вам следует подумать о вашем потомстве.
Отправив сына в спальню жены, королева осталась в коридоре у порога супружеской опочивальни. Когда Бланка решила, что отпущенное ею время истекло, она резко распахнула дверь в апартаменты Маргариты и громко произнесла:
– Довольно на сегодня! Встаньте, Людовик!
И ни слова не сказав своей юной невестке, проводила сына в его покои.
Никакие свадебные торжества не могли бы сравниться по унынию с теми, что состоялись 27 мая 1234 года в добром городе Сансе. В тот день праздновали бракосочетание девятнадцатилетнего короля Людовика IX и четырнадцатилетней Маргариты, дочери Раймона Беранже, графа Прованского.
Юные жених и невеста влюбились друг в друга с первого взгляда. Это произошло накануне свадьбы, когда их кортежи встретились на полпути между Парижем и Форкалькье. И теперь, сидя рядом, они улыбались, держась за руки, и весь мир, казалось, перестал для них существовать. Поэтому никто не понимал, почему королева-мать, столь усердно добивавшаяся этого брака, со вчерашнего дня ведет себя так, как если бы находилась на похоронах…
Да неужто никто? Полноте! Всем было известно, что именно она, королева-мать, отправила монахов на поиски подходящей принцессы, будущей жены французского государя. И Жиль де Флажи, который поехал в Прованс, чтобы хорошенько рассмотреть дочерей графа, а также Готье Корню, епископ Санса, и Жан де Нель, которые привезли невесту во Францию, в полной мере испытали на себе гнев королевы.
– Я велела вам, – суровым взглядом окинув послов, сказала Бланка Кастильская, – выбрать принцессу набожную, добрую, благочестивую, добродетельную…
– Но, Ваше Величество, Маргарита именно такая… – осмелился вставить де Флажи. – Она очень набожна, очень добра…
– Еще бы! – саркастически отозвалась королева. – Ее боготворит и вся эта пестрая толпа сумасшедших менестрелей, акробатов, поэтов и развязных девиц со странными манерами, которых Маргарита притащила с собой… Вы забыли, что я настаивала, чтобы невеста не была слишком красивой, ибо красота может ввергнуть юного короля в пучину греха, не говоря уже о том, что отвлечет его от государственных дел? И вот случилось то, чего я больше всего опасалась! Он не сводит с нее глаз! Что же вы наделали?!
Епископ Санса, не выдержав, вмешался в разговор. Он не на шутку рассердился, когда королева-мать упрекнула его в том, что он не прервал переговоров о браке, увидев красоту Маргариты.
– Король молод, набожен и привержен своему долгу, – заявил Готье Корню. – Он должен дать государству многочисленных и красивых наследников. Что плохого в том, что наш повелитель получит от брака удовольствие? Как священник, я осмелюсь напомнить: это удовольствие дозволено Господом! Покойного короля Филиппа, да будет ему земля пухом, очень волновало, красивы ли вы, когда он просил руки Вашего Величества для своего сына…
Но упоминание о ее собственном браке не успокоило королеву-мать. У каждого своя правда, и покойный Филипп Август, дед юного Людовика, никогда никому не казался оплотом добродетели. Бланка желала, чтобы ее сын не был чрезмерно привязан к своей супруге, ибо опасалась, что из-за красоты Маргариты он может попасть в ловушку, которую любит устраивать любовь. Короче говоря, королева не хотела, чтобы ее сын подпал под влияние красивой женщины. Бланка мечтала о том, чтобы всегда править сердцем и умом Людовика…
А что же молодой король? Прежде он изо всех сил сопротивлялся желанию матери женить его поскорее, но теперь он смотрел на Маргариту с нескрываемой радостью. Темноволосая принцесса была воистину очаровательна. Однако, заметив сердитый взгляд королевы-матери, Людовик немедленно принял безразличный вид.
Таким образом Бланка, и словом не перемолвившись со своей невесткой, уже возненавидела ее.
Итак, «радостное» торжество продолжалось. Королева пребывала в плохом настроении, что огорчало гостей и омрачало праздник. Еда была скудна. Трубадуры, повинуясь приказу Бланки Кастильской, тянули заунывные песни, а вся вторая половина дня прошла в надоевших всем скучных играх. Наконец, ко всеобщему удовлетворению, наступил вечер, и дамы проводили Маргариту Прованскую в спальню. Король же отправился в часовню, чтобы торопливо поблагодарить Господа за дарованную ему чудесную жену. Потом, весело объявив братьям Роберту и Альфонсу, что он идет спать, Людовик поспешил к опочивальне супруги.
Его Величество даже представить себе не мог, сколько трудностей ожидало его на этом пути.
Первое препятствие встретило Людовика прямо на пороге украшенной цветами супружеской спальни. Бланка Кастильская загораживала вход всем своим крупным телом. Ее черные глаза метали молнии. Пытаясь сохранять достоинство и спокойствие, королева-мать сказала:
– Брак – это таинство, сын мой, а не страстные объятия в постели. Поэтому, прежде чем взойти на супружеское ложе, вам надо помолиться.
Не сводя с Людовика сурового взгляда, Бланка немного помолчала, а потом продолжала: